Вверх страницы

Вниз страницы
Мы сменили дизайн, «почистили перышки» и готовы принимать новых членов нашей Системы.
Напоминаем, что Система недавно обзавелась новым КСК – Заповедником «Белая лилия», в котором все желающие смогут отдохнуть.

Люди, чьи аккаунты были удалены - не паникуйте, форум был восстановлен из резервной копии и некоторые данные потерялись. Просто зарегистрируйтесь заново.
На ролевой осень, конец ноября. Лужи уже начинают замерзать, а дорожки заносит редкий снег. Будьте осторожны на прогулках и не пытайтесь проникнуть в Академию в такой холод и гололед.
АКАДЕМИЯ: Зам Директора АКАДЕМИЯ: Директор АКАДЕМИЯ: Главный тренер по выездке
АКАДЕМИЯ: Смотритель Академии
АКАДЕМИЯ: Дочь смотрителя
32
53
51
56
9
КСК "Лотос" остается лидером в рейтинге на протяжении нескольких сезонов. Теперь, его рейтинг станет еще более несокрушимым благодаря поддержке заповедника "Белой Лилии". Кажется, Вне Системные КСК станут самыми богатыми КСК года.

Аureа mediocritas

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Аureа mediocritas » Главная конюшня системы » Денник №1 Мастер - конкур до 180


Денник №1 Мастер - конкур до 180

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

http://sg.uploads.ru/t/fCsFm.png

У коня есть хозяйка, тренер по конкуру Люси.
Кличка: Мастер
Возраст: 17 лет
Специализация: Конкур до 180
Ссылка на анкету: Мастер

0

2

Чёртова мутная работа. Каждый из сослуживцев готов спихнуть тебя с верно начатой дороги в овраг при малейшей возможности. Некоторые ходят собачкой за директорами и высшими должностями, кто-то, боясь неверно кинуть камень на нужную цифру в классиках – просто идёт на поводу. С каждым годом точка кипения переходит из градуса в градус, а затем пересекает все границы. Каждый в Академии, тренера и их ученики, все ведут нескончаемую борьбу с коллегами и другими КСК. Но в первую очередь – бой идёт с самим собой. Страх – всего лишь глупость. Та глупость, которую в этом месте следует скрывать, прятать, закрывать на тяжёлый увесистый замок, а ключ выкидывать за ограду. Это место наполнено завистью и скользкими сплетнями и опять же, соперничеством. Слабый не сможет пробиться хоть ломом в эти границы, а уж тем более выжить в них. Но если уж попал в эти стены, то друг мой, отныне кровавый пот будет литься с тебя каждые двадцать минут от перенапряжения.
В это утро было безмятежно тихо. Приятная атмосфера обволакивала от кончиков волос до самых вен. Не слышно ни одного голоса человека. Нет ни криков озабоченных тренеров, спорящих с берейторами, нет тяжёлых всхрапов лошадей, усердно исполняющих элементы высшей школы верховой езды… будто Академия сама не своя. Люси сейчас стояла перед главным входом корпуса преподавателей, окидывая каждую единицу территории, хищным взглядом стараясь выследить хоть единую грешную душу. Напрасно. Женщина хотела было  что-то сказать себе напутствующее, но быстрая мысль о том, что так тишина будет нарушена, она лишь крепко поджала губы и сделала шаг вперёд. Её путь был намечен именно к конюшне, и можно было догадаться зачем. Ровно шагая по ровной тропе, пролегающей между плацами, бочками, манежами, Кио невольно отряхнула лёгкими движениями несуществующую пыль с пиджака и глянула на грунт на конкурном плаце. Всё же, вряд ли можно было приметить какую-то ямку или выпуклость, ибо даже такая мелочь свидетельствует о плохой работе персонала. Сладкий перфекцеонизм. Люси бы не позволила себе выйти хоть с мелким-мелким пятном на сапоге на работу, непозволительно, как ни крути.
Всего какие-то потраченные десять минут быстрого шага и уже перед тобой возвышается одно из любимых зданий каждого – конюшня. Не менее величественная и прекрасно смоделированная, что лишь взглянув однажды, никогда не забудешь. Чиста и вычищенная от и до. По краям входа двух огромных, под рост лошади дверей, были расположены немалые горшки с аккуратно посаженными цветами: хризантемами, тюльпанами и петушками. Видно тот, кто это делал – прирождённый садовник. Дестор с большим трудом победила желание прикоснуться к ярким лепесткам и вдохнуть нежный разнотонный аромат.
И наконец, долгожданный миг – стараясь неслышно открыть дверцу, женщина ступила внутрь и так же тихо закрыла за собой деревянные ставни, а затем глубоко вдохнула в себя чудный запах пота лошадей и сена. Мелочи, заставляющие окунуться полностью в атмосферу пространства и в который раз напоминающие, кто ты и кем являешься. Люси сразу активно двинулась вперёд, заворачивая в отдел, предназначенный для лошадей. Для кого-то это место - частица работа, для других - второй дом и укрытие. Там же и было её самое сокровенное сокровище, с которым она разделяла наилучшие и самые пасмурные моменты. Тот, ради кого Дестор Кио пересиливала себя и заставляла вставать, когда другой бы лежал. Тот, кто прощал и терпел её ошибки, поддавался в не состыковках. Мастер в руках мастера.
Конь уже заметил хозяйку издали, в деннике. Тренер приметила в этих глазах буйный степной ветер, жажду скорости до обезвоживания и недоступную ни для кого другого покорность. Их взгляды столкнулись. Внутри всё вспыхнуло, словно в малый не разведённый костёр подкинули сухого хвороста; на какой-то миг Люси показалось, что здесь слишком душно для весны. До ушей донеслось громкое буйное ржание коня. В след за ним захрапели ещё пару жеребцов  навострив уши, но после того как те поняли, что хозяева ещё в отсутствие, лениво опустили головы. Путь стоял к самому дальнему деннику, придавая атмосфере большую интригу. Шаг за шагом всадница тянув за нити нетерпения коня приближалась к стойлу, а жеребец то и дело что гарцевал на месте.
- С каких это пор ты стал таким нервозным, - тихо сказала она, внимательно смотря на последнего сквозь прутья денника, – Мастер?
Женщина довольно ухмыльнулась, следя за реакцией своего «подопечного». Взгляд её обволакивал каждый изгиб мускулов лошади, цеплялся путами за колыхающуюся гриву и трепещущими ноздрями. Приятный храп и рассекающий воздух конский волос на хвосте – самая вдохновляющая музыка для ушей. Кио довольно хмыкнула, доставая из кармана пару приготовленных кубиков сахара, а затем аккуратно выдвинула засов и наконец, отворила перед собой «дверь» к самому родному, роднее, чем собственная комната. Это чувство не могло сравниться ни с чем и никем, стоять перед тем, кому отдала все последние кусочки души и морали; перед тем, кому прощаешь выходки в самых неудобных ситуациях и тащишь мешками морковь и самые любимые его яблоки – с «кислинкой». Мы знаем друг друга, как отец своего дитя не знает. Мы понимаем друг друга с полуслова и движения. Мы живём друг для друга. Каждый из нас без другого ничто и никто. Воздух словно застыл, а время остановилось. Смотря в глаза жеребца, ступая в этот тёмный омут который для неё открывался океаном, забываешь, где ты и что намерен делать. Яркие пылинки замедленно плывут в лучах солнца, которые порывисто пробиваются в окна и любые несуществующие трещинки. Кровь напряжённо течёт по нервам, не давая навеки заплутать в этих силках. Дестор прикрывает дверь денника, а затем забегает в седельную, отбросил в мыслях остальные планы и соображения. Ей на данный момент неважно ничего, кроме их двоих. Её взгляд обыскивает среди остальных сёдел свою амуницию, хоть она ясно и точно помнит, что седло лежит на верхнем кронштейне и по счёту третье с правой стороны. Волнение сбило её принципы поведения, перекрыло её чёткую планировку дня?
- Чёрт возьми, - Люси хмуро покосилась на ценные часы на руке – Так, соберись же!
Она не могла позволить себе отклонение от графика, следовало торопиться. План был построен на том, чтобы провести тренировку как можно раньше, когда на плацу нет то и дело надоедающих и выделывающихся учеников и их тренеров. Как ястребы выслеживают в тебе малейший недостаток, чтобы в нужный момент скоростною пикировкой ударить по нему и заставить нервам напрячься.  Но как только тренер хотела было готовить амуницию, в голову явилась мелькнувшая мысль, но внимание вдруг сфокусировалось на ней и притянуло ближе для рассмотрения. Пару минут истечения времени и всё же она решилась. Кио проходит мимо тренировочного седла и подходит к старому своему ящику, который поспешно отворяет и невольно отворачивается и морщится от поднявшейся оттуда пыли. «Определённо, стоит тут всё перебрать». После чего бережно извлекает из него небольшое лёгкое седло, специально сделанное для «длительного отдыха» и прогулок. Давно, давно такого не было. Немного поглазев на него, шагнув в трясину раздумий, Люси решается на очередной нестандартный шаг.
Она останавливается перед денником Мастера с нужным седлом и уздечкой в сборе, и несколько коварно улыбается.
- Итак, ты готов к неизмеримому укрощению дикой местности?

Отредактировано Lucy Destor Kio (27.04.2016 21:25:19)

0

3

Неимоверного вдохновения пост. Давно такого не было.

Огромная глыба мускулов возвышалась в тесном для нее деннике. Жеребец проснулся рано утром и уже по своему обычаю разбудил конюшню своими грузными движениями, пока вставал с подстилки. Он любил спать лежа, хотя это было и не так удобно как на природе, сильные ноги с мощными копытами постоянно упирались в такие хрупкие, как казалось по сравнению с конем стенки денника. Мастер поднимался всегда рывком, после того как открывал утром глаза и еще с минуту просыпался ото сна. И всегда это действо сопровождалось громким и глухим ударом мощных плечей о деревянные перегородки. После этого жеребец обычно проверял поилку и смачивал пересохший после сна рот. Вот так, теперь можно было поинтересоваться, не осталось ли чего от вчерашнего ужина. Обычно кормушка была пуста, этот гигант редко когда оставался без аппетита после прогулок или активных тренировок, а активными они были всегда, Мастер не терпел скуки. Люси знала это и поэтому никогда не давала ему скучать. Они идеально дополняли друг друга. Он наполнял когда-то тяжелую жизнь девушки легкостью, помогал ей избавляться от забот с помощью неукротимой скорости, насильно заставлял поверить, что все, о чем ты переживаешь сейчас – лишь временные препятствия к твоему счастью. Забудь и полетели. Именно так они и делали каждый раз, после того, как его девочка приходила к нему в конюшню или на пастбище. Еще тогда, когда она была ребенком, он слушал её часами. Она делилась с ним своими радостями и горестями, а он просто подставлял ей спину и скакал вперед. Они никогда не договаривались о действиях, понимая друг друга на каком-то клеточном уровне. Вот и сейчас Мастер словно знал, что Люси придет к нему рано. За час до того, как её рыжая шевелюра блеснула в дверях конюшни, жеребец уже стоял на ногах и спокойно рассматривал сонных соседей, которые как всегда не особенно были рады пробуждению от шумного коня. Жеребец наблюдал за проникающей, словно тень в конюшню девушкой. Она словно пряталась от кого-то.
- Чего ты крадешься? Моя девочка никогда ничего не боялась, ты всегда была смелой и сильной, забудь о своей робости.
Мастер резко вскинулся на задних ногах и раскатисто заржал, пробуждая оставшихся сонь и пугая задремавшего на своем посту конюха. Лентяй решил расслабиться, пока никого нет можно не делать работу. Рабочие в Академии порой были до удивления хитроумными и ленивыми, не понятно, почему поставленные по всему периметру комплекса камеры еще не сдали их халатные действия начальству. Или тому просто было не до них и пока хватало кадров чтобы дрючить? Жеребец с презрением окинул вздрогнувшего конюха взглядом и, фыркнув, снова обернулся к своей хозяйке. Она ступала мягко, словно кошка, кралась к его деннику, словно надеялась остаться не замеченной.
- Но ты ведь в курсе, что я учуял тебя еще на подходе, не так ли? – он поворачивал голову медленно, с тем же темпом, с которым девушка тихонько подбиралась к нему. Она завораживающе плавно остановилась рядом с ним, ее тонкие, светлые пальцы с аккуратнейшим маникюром обвивали решетку денника. О, как он любил эти нежные и мягкие руки. Эти ладони, так часто сжимавшие его гриву у холки до боли и выдирающие волосы на резких рывках коня. Она трогала своими потными ладошками его после каждого яростного и неожиданного прыжка через деревья и овраги, руки скользили хаотично и нервно по его шее всегда, когда у девушки замирало от восторга и адреналина сердце, она научился понимать эти руки. Когда она боялась или когда ей было больно, они выдавали ее с головой и Мастер шел за ними. Он замедлялся, когда руки безмолвно просили его об этом, он ускорялся в неистовом карьере, когда пальцы дрожали от напряжения и гнева. Он изучил их до мельчайших линий на ладонях, он знал всю шкалу их температур, он мог узнать их среди остальных даже в темноте. А девушка продолжала терзать его своим глубоким взглядом, мудрых и таких лукавых глаз.
- С каких это пор ты стал таким нервозным, - тихо сказала она, внимательно смотря на последнего сквозь прутья денника, – Мастер?
Жеребец быстро повел ушами и всхрапнув не сильно приподнялся на задних ногах, после чего грузно опустил весь вес тела на бетонный пол денника. У девушки было хорошее настроение, от нее веяло теплом. Жеребец чувствовал его даже на том расстоянии, которое между ними было. Он прижался мордой к решетке, он опустил ее, чтобы их глаза оказались на одном уровне. Он глубоко вздохнул и медленно моргнул. В этом взгляде было все, и дружелюбие и безграничная любовь, покой и радость, доверие и даже какая-то доля недовольства, что его заставляют ждать. Он хотел к ней в объятия, он любил её, берег, охранял. Он хотел быть с ней. Он не хотел спешить, каждое мгновение, прожитое рядом с Люси, было бесценным, оно запоминалось и оставалось в сердце как строка из книги на листе бумаги, его нельзя было забыть. Он не хотел спешить, но его сердце бешено колотилось, когда он смотрел на эту лукавую улыбку и дразнящие глаза. Она явно дразнила его, хотела напиться его нетерпением.
- Да, я люблю тебя и ждал, я не могу сохранять спокойствие при виде тебя и не смог скрыть этого, ты довольна? – конь был немного не доволен своим не сдержанным поведением и тем, что Люси так с ним играла. Она прекрасно знала чувства мастера и при этом вела себя как пятнадцатилетняя девчонка со своим бойфрендом, гадая, любит – не любит, ища подтверждение своим догадкам, усладу для самолюбия. Она не спеша открыла дверь денника, жеребец отступил к стенке, давая девушке простор. Он всегда боялся её покалечить, прекрасно осознавая несовместимость их габаритов. Она была маленькой и хрупкой, тогда и сейчас, всегда. Она оставалась для него ребенком, он безумно её любил. Сейчас она выросла и похорошела, но при этом не заводила себе парней, скорее всего, знала, что Мастер будет безумно ревновать. Он просто не сможет стерпеть такого дела, он не сможет делить свою дорогую девочку с каким-нибудь сомнительным типом, который уж точно обидит её. Мастер не мог позволить себе оставить Кио без присмотра и охраны, он выломает дверь и будет ходить за ней, если понадобиться, он будет рядом, он не будет есть, он сожрет обидчика и втопчет в пыль на тропинке к конюшне, если только доберется до него. Но сейчас они были вдвоем. Только он и она. Их встреча была необычайно нежной, словно прелюдия двух влюбленных, они ничего не делали, но между ними воздух «грелся». Мастер медленно и аккуратно, не сводя глаз с лица девушки, взял с ее ладони сахар и так же медленно поднял голову и замер в ожидании. Он любовался ею, как ценители искусства знаменитыми шедеврами, он ожидал её действий. Он сделал один шаг в её сторону и уткнулся носом в грудь, закрыл глаза, тихо всхрапнул, словно прося о не большом кусочке нежности для себя. Они простояли так долгое мгновение, жеребец очнулся, когда вместо родного тепла ощутил холод скучного воздуха окружавшего его этим утром. Похоже, погода была не самой лучшей, весна выдалась дождливой. Люси скрылась с его глаз, жеребец тревожно поднял голову и стал рыскать глазами по просторам конюшни. Дверь седельной была приоткрыта, и Мастер выругал себя за недогадливость, ну куда как не туда она могла отправиться? Он нетерпеливо водил ушами и глубоко и хрипло дышал, готовый в любую минуту сорваться с места и пойти искать хозяйку, но из седельной слышались звуки возни, похоже, она все же готовилась к поездке. И он не ошибся, через несколько минут дверь открылась и оттуда вышла его хрупкая девочка под тяжестью седла и уздечки. Глупых и бесполезных в принципе в их союзе атрибутов, разве что седло имело смысл, в конце концов, с ним удобнее его хозяйке, а это было главным. Она подошла к деннику неожиданно быстро, осторожно таща на себе эти предметы амуниции, Мастер, который уже на половину высунулся из денника, отошел назад, пропуская к себе свою девочку. Она задавала глупые вопросы, он был готов, и она это знала. Простая вежливость, как всегда. Она никогда не залазила на него без его на то разрешения, но он никогда не протестовал против этого, их желания и мнения часто сходились, наверно на этом и были построены их отношения, полные гармонии и любви.

Отредактировано Game Master (28.04.2016 00:45:20)

+1

4

Если бы можно было владеть временем, то Люси отдала всё, лишь бы только вечность оставаться наедине безо всяких ржавых оков подлостей жизни. Тянула за нити стрелок на часах, только бы они не возобновили прежний ход. Они бы осталась вдвоём, инь янь, он и она. И нет чувства более чем безграничного, чем молча стоять в согревающих томных объятиях, ни говоря, ни слова и ни слыша, ни звука. Человек может понять человека, но иногда отношения с не говорящим на твоём языке существе могут превзойти человеческую любовь и привязанность. Мы не можем лгать, потому что не знает образа речи друг друга. Мы показываем и указываем друг другу поступками и заботой. Она никогда не забудет положить в кормушку самую свежую, и душистую морковь, всегда поделиться сахаром и не будет подавать виду, что чай оказался слишком терпкий без него. Она никогда не подбирала железо строже, на что указывали многие тренера и скептически утверждали, что лошадь только момента выжидает. Она опустит взглядом взгляд другого, того кто недобро глянет на Мастера. Мимо не пройдет, услышав ложные предположения о нём. Кио молча отвернётся, если её будут осуждать, но схватит любого за поводок с любого слова о нём. Что уж говорить о том, сколько раз другим было заметно, как она вкапывала в грязь речью человека, без разрешения коснувшийся решётки денника. Сровняет с землёй и сметёт остатки, как говориться.
- Позволь уделить чуточку внимания твоему внешнему виду, – женщина говорила чётко и ровно, не добавляя ноток в голосе.
Сейчас бы она хотела просто облокотиться о громоздкую холку, неспешно провести тыльной стороной ладони по годами натренированной спине и на несколько минут погрузиться в дрёму, забыть о тяжёлом графике и наступающем на ноги загружённым полуднем тяжёлой работой. Как в ранние времена, на начальном этапе их знакомства - девчонка радовалась любым победам в понимании так, как ни на одном её Дни рождении.
Она одним не резким движением уложила седло и уздечку на «козла» и на какие-то две секунды скрылась из виду, но в тот же миг уже стояла в руках с ящиком для щёток и недоуздком. Она молчит, но как всегда еле заметная кроткая улыбка появилась на её лице, которую она так и не научилась скрывать. Люси подносит недоуздок к морде, (один из самых её любимых) становясь слева и как только конь послушно, но всё также ведя борьбу с собой опускает голову для большего комфорта Дестор, одевает его и особо аккуратно заправляет его уши за один из ремней. Даже если у коня стандартные чувствительные места подавлены, она бы не позволила себе любого грубого движения. Она берётся пальцами за подбородный ремень и выводит его из денника, небольшим движением этой же руки останавливая жеребца. Он стоит, тяжело выдыхая воздух, словно готовиться к большим состязаниям. Впрочем, так оно и есть, это очередной вызов самому себе, как и для Кио. Она знает, что хоть конь и трудно характерный, но стоять он будет до пика истечения его терпения. Даже если тот начнёт гарцевать, она знает что делать в этом случае. Она присела и открыла со щелчком замочек на контейнере, после чего извлекла оттуда скребницу, мягкую щётку, копытный крючок с расчёской, чтобы лишний раз не доставать всё по новой. Особо долго Мастер не любил стоять слишком долго на одном месте, да и ощущение было такое, что время шагает уж слишком быстро. Но напрасно, ибо волнение запускало скорость движений.
Сначала она прошлась по мышечным массам коня скребницей, запуская кровообращение и массируя кожу, после этого приступила к смахиванию пыли с морды и остального; через какое-то время приступил черёд крючкованию копыт, хоть и раз пришлось поднять тон на коня, за старания незаметно полезть в кормушку к соседу. Когда и грива с хвостом были полностью готовы и вычищенные от любого проблеска опилок, пришло время седловки.
Уздечка была надета без труда. Ну, как без труда, Мастер по привычке отвлёкся в свои мысли и чтобы до конца её надеть, Люси пришлось привстать на носочки, чтобы дотянуться. Но она ничего не сказала, ведь вспомнила и себя, когда при нудном разговоре с коллегой могла заскучать и уйти в плаванье по морю планов и воспоминаний, вплоть до названия и эпилога книги, которую она собиралась прочитать. Всё же тут становиться ясно, что схожесть как-никак присутствует. Минутами спустя, вальтрап с меховушкой и седлом были уложены и закреплены подпругой, но женщина не могла успокоиться и уже в третий раз проверила положение амортизатора и комфортно ли коню с позабытой уздечкой.
- Как тебе? Надеюсь, непривычка к более лёгкому седлу не предоставит чрезмерных неудобств.
Точно, как она могла забыть об ещё одном незаменимом снаряжении – защите ног. Если прогулка планируется не для одного шага и рыси, то стоит перестраховаться. Начищенные импортные ногавки. Безусловно, средств и времени на них не жалели. Она заметила, как пламя огня выплюнуло искры в глазах жеребца, как только первая защита была зафиксирована на сухожилии. Определённо он ранее имел представление о цели поездки, но сейчас можно было быть во всех доводах уверенным. Последняя ногавка закреплена, конь в сборе и полностью готов. Она довольно смотрит на свой труд, хоть и выполняет ту же работу практически ежедневно, но по привычке не оценить результат – глупо. Шлем так и остаётся висеть на том же козле, и это не пренебрежение безопасностью, это показание выявленного доверия годами и вера в собственные силы. Лишь лёгкая летняя кепка надевается ею на свои огненно-рыжие волосы, и пальцы покрепче закрепляют липучку сзади. Люси подходит к Мастеру ближе, каждый шаг отдаётся глухим эхом по конюшне, её ладони обхватывают его скулы, притягивают ближе и они стоят лбом ко лбу, и она со всей внимательностью заглядывает в его большие выразительно-глубокие глаза. Она хотела бы утонуть в них, затеряться в этом глубоком мудром чёрном цвете зрачков как маленький ребёнок в лесу. Эти глаза напоминали ей дом, отца, то прошлое, где о великом будущем и речи идти не могло. Но только с ним, вместе с ним она пробивала стены, впуская свет во тьму. Он тот, кому свою душу она преподнесла как простой подарок и связала её с ним. Как много она скрывала от других и как много открыла ему. Теперь всё неимоверно поменялось: тот, кому суждено было пахать поле – стал лучшим из лучших; та, которая из шкуры вон лезла для благополучия в своей жизни – имеет высшее звание и столько медалей, что ими можно покрыть расходы посёлка бедных. Весь путь выложили они, они вместе. И нельзя было умолчать о напутствующих мыслях.
- Я знаю, что ты чувствуешь. Этот тягучий аромат дальней свободы дурманит мозг, я тоже не могу себя держать. Сегодня для нас нет ничего непреодолимого, - она  сбивается дыханием, а руки невольно дрожат от переизбытка ожидаемого – Тогда давай сегодня мы не будем останавливаться?..

Отредактировано Lucy Destor Kio (05.06.2016 07:13:50)

0

5

Легкие шорохи раздавались от движений Люси. Мастер хрипло всхрапнул и дернул головой вверх, его уши тревожно зашевелились и направились в сторону интересующих его предметов. Длинная черная грива, закрывающая шею и свисающая даже ниже ее, тревожно всколыхнулась, следую за движениями мощной вороной шеи. Жеребец замер. Его ноздри энергично раздувались, он смотрел. Он видел эту гору не нужного хлама, ему казалось, что за ней не видно самой девушки, он почти чувствовал её напряжение, хотя она и была сильной, он это знал, но в его сердце она всегда оставалась маленькой и хрупкой.
Как ты это держишь? – Мастеру чудилось, что девушка прикладывает неимоверные усилия, чтобы удержать у себя в руках это громоздкое седло.
Оно же такое тяжелое, для тебя.
Он знал, что скажи это девушке, он увидел бы мимолетную улыбку и насмешливые слова, что-то типа:  о, Мастер, ты как всегда перегибаешь палку. Когда ты уже поверишь, что я не такая слабая, как тебе кажется? Я сильная девочка, не переживай. – здесь она наверняка рассмеется и легко уложит седло ему на спину… Дестор не была склонна к сентиментальностям, редко показывала свою слабость и боль, Мастер, который знал её почти всю свою жизнь научился различать её настроение без её слов. Он улавливал его по мимолетным взглядам, движениям и дыханию. Она становилась резкой, когда её что-то тревожило и слишком медленной, когда в голове роились мысли. Он всегда трепетно относился к её переживаниям, но не слишком церемонился с ними. Мастер всегда «лечил» девочку одним лекарством доступном ему сполна -  скоростью. Чем плохое средство? Во время их бешеных скачек Дестор просто приходилось менять свои мысли, потому что нужно было держаться на спине не нормального коня. Это неплохо встряхивало Люси, а это не так уж и плохо. Сегодня, однако, девушка не была в печали, она пришла к нему на «свидание» без причины, без немой просьбы о помощи. Ну что ж, это тоже хорошо, значит, они смогут как следует развлечься. Антрациты глаз коня блестели в лучах тусклых конюшенных ламп. Он провожал каждое действие девушки долгим, тяжелым взглядом, в котором явно были не простые мыслительные процессы. Он следил не просто так, он размышлял над каждым движением Люси. В его голове запечатлелось все, он словно «фотографировал» сегодняшний день, записывал на ленту, чтобы потом просматривать длинными, темными ночами. Каждая их встреча была уникальна. Вот Люси еще совсем ребенок, она пришла к нему в конюшню поздней ночью, где-то даже к утру. Она плачет. Желтый свет лампы выхватывает из темноты не большое, светлокожее лицо со спутанными вокруг него золотистыми кудрями. На щеках остались дорожки от пробегающих по ним слез, но самой влаги не видно. Девочка молчит и упрямо смотрит в пол. Она ничего ему не сказала, просто пришла и села рядом на подстилку, рядом с теплым боком коня. Помнится, тогда он не спал всю ночь, все слушал её громкое дыхание через нос. Она упрямо сопела рядом, обхватив руками колени и не проронив ни слова, ни звука, ни всхлипа. Дестор привыкла плакать молча. Её лицо становилось серьезным и бесстрастным, по щекам начинали катиться слезы, но при этом ни один мускул не выдавал эмоций девушки. Это выглядело странно. Она могла абсолютно спокойно выполнять различную текущую работу, её руки не тряслись и наверно, даже не мутнело перед глазами. Кажется, она плакала сердцем больше, чем телом и её слезы выливались в глубокие нервные потрясения. Тогда наступало время терапии, и Мастер занимался ею. Сейчас он незаметно для себя ушел от реальности. Где-то в тумане его сознания проносился голос девушки, кажется, она начинала его чистку, но жеребца это не особенно волновало. Скучный процесс, каждый раз одно и то же. Даже по времени всегда занимало приблизительно одно и то же время. Конь на автомате, даже не глядя на то, что делала девушка, поднимал для чистки поочередно каждую из ног и угадывал со временем. Люси еще не успевала наклониться к его ноге и провести по ней ладонью, а он уже поднимал её при этом, не ведя и ухом. Он думал о своём. Девушка начала седловку, и Мастер очнулся ото «сна». На спину легло седло, и приятная тяжесть пробудила нервные окончания жеребца, заставив инстинктивно собраться. Он был готов к работе. Люси интересовалась тяжестью седла…  Он посмотрел на нее в упор.
Ты серьезно? Нет, ты серьезно? – огромный жеребец практически не почувствовал разницы в весе между этим седлом и прошлым. Он презрительно фыркнул и, прижав на мгновение уши, опустил голову с полу-прикрытыми глазами к земле, всем своим видом показывая, что ему плевать на вес амуниции, это вообще не показатель для него. Девушка продолжала собирать друга в путь-дорогу, он же в свою очередь терпеливо ожидал окончания этого ритуала. Перфекционизм  Кио обычно заставлял жеребца подолгу ожидать результатов, она тщательно выполняла свою работу, не спеша, проделывая каждую операцию, и он привык к этому, как привыкаешь к недостаткам любимых и близких людей. Конечно, для самой Люси её привычки были плюсом, но для импульсивного жеребца подобное промедление являлось мукой для здорового и сильного тела. Люси словно растягивала каждое мгновение, жеребец начинал нервничать. Его хвост взметнулся в жестком и хлестком движении.
Довольно сантиментов, идем! – он дернулся в руках девушки, натягивая повод. Его переполняла энергия, и нельзя было медлить. В её глазах отражался внутренний трепет сердца, словно ожидание ребенка под новый год. Каждая их прогулка пестрила сюрпризами, что было не удивительно, благодаря находчивости жеребца и податливостью хозяйки. Она не запрещала, а он открывал для неё новые горизонты возможного. Вместе, они изучали новые уголки просторов Рима, кажется, если бы их энергия так не тратилась, они не остановились бы, пока не проехали весь земной шар. Но пока что приходилось передвигаться по нему кусочками, пусть эти не большие экскурсии и заканчивались через какое-то время, зато их ждало каждый раз что-то новое. Каждый день. Каждый час. Пока они вместе. Всегда.

0

6

Мастера нельзя было назвать просто конём. Пусть хоть кто-то заикнётся.

Идея пока только брезжила, плавала и мерцала в сознании, как мыльный пузырь, и Лира не решалась даже ухватиться за неё, опасаясь, что она лопнет. Но состояние это было для неё уже привычным: пока что она удовлетворилась этим мерцанием, отвернулась от него, стала думать о другом. Ф и л и п П у л м а н

Мир сейчас устроен неоднообразно: кто-то задумывается над покупкой лошади для хозяйства, другой – для достижения поставленного уровня в спорте.. но кто думал о приобретении просто друга? Так или иначе, все задаются вопросом «зачем?». Люди во всём ищут пользу и как ищейки вынюхивают недостатки, выслушивая похвалы продавцов. Всё же, история двоих героев переплелась разными обстоятельствами и ходом событий. Люси до сих пор помнит, как первый раз увидела перед собой этого гиганта, как у ребёнка перехватило дыхание и расширились глаза, что она в своём недавно выстиранном платьице не шлёпнулась наземь. Из несколько расшатавшейся коневозке мужчина вывел эту тёмную, как глубокая ночь, груду мышц и выращенной мощи. Когда отец что-то обсуждал с коневодом, для неё в мире будто выключили свет, только освещалось пространство вокруг коня. Она не могла оторвать взгляд, Кио даже моргала редко, боясь упустить красоту из виду. Девочка маленькими робкими шажками приблизилась к вороному, в глазах читался некий страх вперемешку с восхищением, эта каша сверкала в её глазах, наполняясь соком. Жеребец был на удивление спокоен, хоть и ростом был для Дестор огромным айсбергом, ведь она тогда доставала лишь до начала локтевого сустава. В памяти отчётливо осталось одно: как она с большой опаской прикоснулась ладошкой к его груди, так как до шеи она и не дотягивала. Тут-то великан и покосился на неё, отчего у девочки сердце провалилось куда-то вовнутрь и замерло. Но как по своей гордости, Люси отодвинула одной мыслей свои страхи и опасения, заставляя себя оторвать взгляд от забирающегося внутрь взгляда коня и позволить себе осмотреть его полностью.
С тех пор она то и дело что каждый раз прибегала смотреть, как орудует силой жеребец, вспахивая с отцом поле. Она недоедала обед, лишь бы только усесться у стога сена и засмотреться на рельеф мышц и пар из широких ноздрей. Она врала матери, говоря, что суп тёплый, в то время как за длительное время он стал холодным и потерял вкус, но Кио всегда доедала его до последней ложки.
Моя посуду, будучи уже подростком, она не могла не взглянуть в окно, посмотрев на выплёскивающуюся конём энергию, когда тот носился мощными горбами по недавно достроенной леваде. И когда радовался он – радовалась и Люси. Даже когда у коня не было настроения, и тот стоял в углу загона, девушка подходила к нему с бросающей вызов улыбкой, наклоняя голову вбок и выглядывая из-за него. Да, это с одной стороны было надоедающем, но потом они наперегонки мчались по не скошенному полю колосьев, что от бега щекотали руки и ноги, хоть и Мастер выигрывал по большей мере. Но всё же жеребец иногда поддавался хозяйке, хотя девушка и при этом выдыхалась.…
А затем всё в какой-то миг поменялось, река изменила русло и стала течь в ином направлении, стремясь к океану. Люси никогда не ездила верхом, но одним днём жеребец «пригласил» её к себе на спину. Тогда первые дни были полны интереса и страха, со временем обретался баланс, и вырабатывались методики, боязнь отступала большими шагами назад в тень. Пошли своим чередом препятствия, падения, скорость, неудачи, царапины и слёзы, мужество и сила воли. С каждой неудачей вырастал процент выигрыша, своими руками она расчищала тропу к высшему.
Пробуй, ошибайся, вставай, узнавай, подбирай, действуй. Когда хочешь – добивайся; желаешь – обойди иллюзию страха и недоверия.

Спину прямо, в стремя упор, пой, чемпион, пой!

Не успела Люси и шага сделать, как жеребец уже с силой упёрся в повод, напрашиваясь на движение вперёд. В таком случае – пришло время активно действовать!
Женщина глубоко вздохнула, начиная ход почти равномерно с конём. В каких-то моментах Мастер слишком ускорялся, поэтому приходилось кротко указывать на убавление темпа. Морды в денниках смотрели на двоих либо с безразличием, либо с неясным недовольством. Завистники. Впрочем, чему дивиться, каков хозяин – таково и животное. Но по большей части лошадей можно было легко отметить основу характера Академистов.
Длительные ряды денников позади, а впереди – дверь к свободе действий. Ох, если бы не жёсткие графики, но сейчас кого это волнует? Мысленно Кио молилась времени, что бы только минуты стали идти медленней, хотя бы сегодня. Она как душой чуяла, даже не смотря на Мастера, любое ещё одно замедление и конь просто сорвётся. И вот, проход и конюшня минованы. На улице ясно, погода ни холодная, ни жаркая, а на деревьях выстроенных строго в ряд щебечут птицы. Этот день будто был создан для нас двоих, правда?
Дестор решила тут же сесть в седло, смысл было потом моститься? Она сразу же «раскрутила» стремена, по новой перепроверила их, хоть каждый раз длина почти не меняется. Покороче или подлинней.. Думаю что первое. Взяв в левую руку повод, попутно крепко держась за холку, она подтягивается, и садиться в седло. Немного поёрзав, на дырку затянув подпругу, Люси максимально устроилась и лёгким касанием притронулась шенкелями к бокам, будто боясь повредить идеально начищенную шерсть. Хотя, тут и сила мысли с командами не нужна, на эмоциональном уровне Мастер понимал её. Даже когда Дестор ровным счётом ничего не делала и не выдавала ни одной эмоции – он мог догадаться, что нужно делать в таком случае.
Шагали они ровно, почти. Жеребец как всегда уже напрягся и был готов перепрыгнуть весь ряд кустов, а после этого без тормозов мчаться с крутыми поворотами вокруг всей территории. Любой другой даже на этом его не удержал, а вообще и под уздцы и не взял. Без руки можно остаться. Но сейчас тренер даже не думала подобрать повод, регулярным смещением тяжести назад она молчаливо показывала, когда нужно притормаживать.
Люси продвинула коня, только когда они оказались перед аркой входа на территорию леса. Ну, как аркой, это всё что осталось от ворот после пребывания неуравновешенного жеребца, который ни с того ни с сего просто сломал ворота. Видимо как всегда рабочие выдают отговорки, лишь бы только ничего не ремонтировать.
Люси прочувствовала, с каким нетерпением Мастер рвётся и рвётся вперёд, режим обезбашенности включён. И как только они прошагивают таким темпом метров пятнадцать, она одним подбором повода собирает его и высылает в галоп…

=>Лес

Отредактировано Lucy Destor Kio (07.05.2016 21:03:03)

0


Вы здесь » Аureа mediocritas » Главная конюшня системы » Денник №1 Мастер - конкур до 180


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2016 «QuadroSystems» LLC