Вверх страницы

Вниз страницы
Мы сменили дизайн, «почистили перышки» и готовы принимать новых членов нашей Системы.
Напоминаем, что Система недавно обзавелась новым КСК – Заповедником «Белая лилия», в котором все желающие смогут отдохнуть.

Люди, чьи аккаунты были удалены - не паникуйте, форум был восстановлен из резервной копии и некоторые данные потерялись. Просто зарегистрируйтесь заново.
На ролевой осень, конец ноября. Лужи уже начинают замерзать, а дорожки заносит редкий снег. Будьте осторожны на прогулках и не пытайтесь проникнуть в Академию в такой холод и гололед.
АКАДЕМИЯ: Зам Директора АКАДЕМИЯ: Директор АКАДЕМИЯ: Главный тренер по выездке
АКАДЕМИЯ: Смотритель Академии
АКАДЕМИЯ: Дочь смотрителя
32
53
51
56
9
КСК "Лотос" остается лидером в рейтинге на протяжении нескольких сезонов. Теперь, его рейтинг станет еще более несокрушимым благодаря поддержке заповедника "Белой Лилии". Кажется, Вне Системные КСК станут самыми богатыми КСК года.

Аureа mediocritas

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Аureа mediocritas » Зазеркальный дом » Carry On Dancing


Carry On Dancing

Сообщений 1 страница 20 из 21

1

Недавнее приобретение. Безумно довольна и рада)
http://s9.uploads.ru/t/emjiQ.jpg

0

2

Собственно, решила сбросить сюда посты моего персонажа Авроры, с моей первой ролевой. Эти посты написаны под вдохновением, коего у меня, скорее всего больше не будет. По крайней мере ТАКОГО.

Посты с соревнований, орфография сохранена.


Беги на цыпочках
Беги тихонечко
Беги, чтоб он не видел тебя
Он не услышит так
Он не заметит так
Танцуй без музыки для него

Все произошло быстро. Она не помнила, когда отворилась дверь денника, она не помнила, как вышла из него. Но вот они уже следуют по бетонной дорожке, рядом идет Алина. Идет та, для которой арабка готова на все. Маленькая мордочка вытянулась на тонкой, гибкой шее, она ускорила шаг, чтобы поспевать за девушкой. Маленькие копытца легко стучали по дороге, то и дело, взлетая в воздух и так же без труда, опускаясь обратно, ей не требовалось прикладывать усилий, чтобы передвигаться быстро. Ей нужно было, только уткнуться мягким носом в родное плечо и идти за ним. Идти, куда поведет. Чембур болтался на шее, но Варя не замечала этого. Она видела только спину давно знакомого ей человека, ощущала ее запах, дыхание и тепло. Она летела за ней на крыльях, одновременно опасаясь повредить крылья девушки. У каждого есть свои крылья, только не все умеют на них летать. Варя умела. Она только и делала, что «летала на своих крыльях» и учила этому Алину. В их союзе всегда были размолвки, всегда было что – то, что приходилось переживать вдвоем, но они учились. С каждым разом, учились понимать друг друга все лучше и лучше. Но сегодня, сегодня они будут демонстрировать свои отношения. Отношения, между человеком и лошадью, такие отношения, когда для взаимопонимания не требуется даже корда. Даже слова. А только мелодия души, когда она настроена на одну волну, они понимают друг друга без слов. Это была часть их жизни. Часть их обеих. В каждом из их пары было что –то от партнера.
Варя верила девушке, верила всему, что бы та не сказала, либо не сделала. Ни минуты не сомневаясь, она выполняла просьбы. Полетели. Полетели, родимая…
Варя не уверенно толкнула носом девушке в плечо, словно подгоняя.
Раз уж мы здесь, раз приехали, так давай же, вперед, побежали. Почему мы идем? Почему….
Они прошагали до манежа. Без единого слова, без единого взгляда, только слушая сердца друг друга.

Тихо танцуй у меня на руке.
Розовый дым. Я не здесь и нигде.

Золотой свет солнца все так же озарял им дорогу. Он превращал в золото песок под ногами и волосы людей, которые окружали манеж. В глазах арабки отражалась красота этого всего. Яркие ленточки победителей лежали на столах, чистый, искристый песок шелестел под ногами участников… она шагала по поверхности песка едва ли задевая его ногами. Они еле касались грунта и тут же взлетали, увлекая за собой песчинки, которые словно играючи следовали за черными, блестящими копытами хрупкой арабки. Ее большие глаза с любопытством рассматривали следы, оставленные на песке предыдущими участниками, и в сердце играла мелодия. Легкость, полет, страсть и жизнь, жизнь подвластная танцу сердца, желанию души. Все это предстояло вороной встретить там, впереди а пока что… вздох, и полет, качнулась корда, прозвучали слова, но арабка итак знала, что ей нужно делать, она чувствовала это сердцем, слова- лишь дополнительное средство общения, настоящие, долго работающие вместе пары, понимают друг друга без слов. Варя оттолкнулась задними тонкими ножками- хрупкими, изящными, удивительно, как они носили ее. Словно балерина в танце Варя взлетела над грунтом, зависая в воздухе на доли секунды и не слышно опускаясь на грунт, чтобы снова взлететь. Ее движения напоминали полет бабочки, такой же неспешный, плавный… и так же было страшно даже дышать рядом с этой лошадью, чтобы не нарушить этот захватывающий полет. Варя очертила правильную фигуру на поле, все время следя за девушкой черным глазом.
Длинная, блестящая грива арабки колыхалась в такт движениям, переливалась и шелестела….
Новый толчок задней ноги и вот она уже подводится под корпус, сгибаясь так, словно была сделана из пластилина. Пластика… вы посмотрите на эту пластику!
Движения арабки можно сравнить с кошкой, шаги неслышны, и окружающий мир, словно замер, в предвкушении зрелища… зрелища очередного полета… но время течет… течет как сквозь пальцы вода. Оно закончило свой путь и Варя, в очередной раз плавно коснувшись копытами песка, незаметно перешла в шаг, перетекла из одного аллюра в другой. Ворожение на выгнутой мордочке читалось очень ясно. Торчком поставленные изогнутые уши, переливающаяся, выхоленная шерсть, мышцу выездковой спортсменки, отличницы… Старательной девочки, живущей под свою собственную мелодию.

Танцуй... Танцуй всю ночь...

Скрипка… вы слышите? Это играет скрипка….. а вот капли дождя включились в эту мелодию… тише… тише…. Давайте послушаем, как переливается музыка, она заплетается в косы, унося с собой душу зрителя… Открываем глаза. Нет. Это была не музыка, и невидимые скрипачи не сидят в ряд. Это шаги. Шаги кобылы, которая только что вышла на плац. Варя шагала тихо, широко, свободно. Эта девочка не знала, что такое недоверие к человеку. Она не знала, что такое настоящее горе. Но она знала, что такое грация, что такое- красота. Она была обязана это знать, просто потому, что родилась арабкой.
Еще пара хрустальных капель звуков с мелодичностью рассеялись по манежу. Варя замерла. Она замерла и прислушалась. Тишина. Тишина, и только редкий, золотистые вспышки фотокамер ослепляют глаза. Она не отворачивается, не пугается, принимает все как должное. Смотрит на людей, высокая, для своей породы, статная, с тонкими ногами, живыми глазами, в которых играет душа.
Душа наполненная музыкой и танцем. Тонкая, шея переливается под лучами света, вороная шерсть отдает шелковыми нотками. Изящная линия спины, изогнулась словно тропинка. Это ее день. День нашей маленькой девочки. Несмотря на все ее жизненные ситуации, которые не предвещали ничего хорошего в дальнейшем, Варя верила в лучшее. И сейчас, сейчас она была захвачена волной восторга, волной отдачи людям, которые пришли. Они пришли посмотреть на нее, и она была благодарна им за это.
Снова большие глаза блестят и отражают все происходящее, пушистые ресницы еле заметно дрогнули, в неуловимом движении века. Аврора ожидала команду. Она уже успела принять стойку, которую успела заучить до этого и сейчас старательно поддерживала позу. Передние ножки составлены, Задние вытянуты в струнки и так же образуют правильную фигуру прямоугольника. Легкая маленькая голова поднята, изящная, лебединая шея, с переливчатой, длинной гривой вытянута, глаза сияют. Она прислушивалась к людям. Прислушивалась, чтобы не пропустить команды. Ведь представление начинается….

0

3

« Движениям арабских скакунов позавидует любая балерина »
Галина Уланова

Прошло немало времени с того момента, как Варя красовалась на плацу, демонстрируя свой экстерьер на выводке. Она уже успела отдохнуть, поесть, поспать и даже познакомиться с некоторыми здешними обитателями. Пока Алина отходила куда- то по своим делам, ей же не вечно торчать рядом с Варей и охранять от чужих рук, хотя будь воля Алины, она, должно быть, дневала бы и ночевала рядом с кобылой. Чтобы никакая зараза к арабке не пристала, не поразила важные, жизненные органы. Да и оберегала бы ее от простой простуды. Это мы знаем - проходили. И вот, арабка стоит в деннике. Стоит, опустив голову, развесив уши. Она была спокойна и уверена в том, что она здесь в безопасности. Через какие – ни будь два денника стоял Ваня, и демонстративно игнорировал присутствие Вари. Кобыла уже смирилась с этим. Вокруг него порхала Лиза, и эта атмосфера умиротворенности передавалась и кобыле. Она так ушла в себя, в свои мысли, что испугалась и не на шутку встревожилась, когда увидела около своего денника не знакомую девушку, заглядывающую сквозь решетку и с блеском в глазах наблюдающую за Варей. Кобыла нервно фыркнула и отступила вглубь денника. Ее взгляд был прикован к этой не знакомой девушке, рядом с которым стоял конюх. До ушей арабки донеслись слова:
Какаааая лооошадь…
Если бы можно было выразить смайликом эмоции кобылы, то это было бы что – то вроде О_О. Да, арабка чувствовала, что ее глаза расширились. Она так же чувствовала, что хочет сейчас выскочить из денника и бежать к Алине, которая возможно защитит беззащитную арабку от любопытных. Нет, в девушке пришедшей проведать кобылу не было ничего страшного, кроме удивительного восторга в глазах.
Ты что? – с подозрением гладя на нее спросила арабка. Эта девушка явно была на трибунах во время выводки. Иначе, она бы и не обратила внимание на кобылу. Но теперь она явно была заинтересована напуганной арабкой. Кобыла сделала еще один шаг назад и почувствовала, что ее осаживание привело к тому, что больше отступать некуда. Она уперлась крупом в противоположную стенку денника. И это был факт. Тем временем девушка, стоящая по ту сторону денника обратилась к конюху с вопросом, после которого сердце арабченки упало с большой высоты, а кровь заледенела.
- У этой лошади есть хозяин? Я хочу купить ее.
Эта дама напомнила арабке маленького ребенка. Которые все, что блестит, сразу хотят купить. Даже если это им совсем не нужно. И играть этим они никогда не будут. Арабка сейчас, после выводки как раз напоминала игрушку. Шелком обтянутую, с агатами вместо глаз. Аккуратно заплетенная грива в шишечки, это Алина сегодня утром трудилась. Вычищенная шерсть, спокойный взгляд. Чем не кукла? Но дело в том, что выводка была не для того, чтобы распродать этих лошадей. Это была выставка трофеев, на которые можно любоваться, но трогать нельзя. А уж тем более - покупать. К не большому счастью кобылы, конюх ответил девушке - что у лошади уже есть хозяйка, и смотреть - смотрите, но на большее не рассчитывайте. К тому же, если бы Алина узнала, что конюх позволил кому- то хоть дыхнуть на арабку, она бы разнесла всю конюшню и размазала по стенке и конюха, и того несчастного ценителя красоты, который просто не знал, что у Авроры такая пылкая хозяйка. Девушку, стоящую все еще там же, где и раньше - этот ответ не устроил. Она все еще смотрела на Варю, и кобыла чувствовала себя не уютно. Она скосила черный глаз в бок, надеясь увидеть в проходе Алину. И все же увидела. Девушка шла сначала спокойно, но увидев посетителей, просто таки рванула с места в карьер, чтобы не дай Боже, эти посетители не причинили арабке вреда. После недолгого и нервного пререкания, посетители были отправлены гулять, а Варя с не малым облегчением просто таки прильнула шеей и ганашом, к груди и щеке Алины, когда та вошла в денник. Аврора сейчас как никогда раньше не чувствовала такую сродненность с этим человеком. Который защищает ее, беспокоится о ней и бережет…
За это Варя была благодарна Алине по гроб жизни. А за все то, что не было тут перечислено, но имелось в арсенале - вдвойне. Варя, с великой благодарностью в глазах, слушала слова Алины, которая разгоняла всех коневодов и прочих «помогальщиков» отправляла в пень разных зрителей и наблюдальщиков, которые почему- то все вдруг, сегодня активизировались и пришли поглазеть на Варю. А Варя… она легко, быстро и без пререканий стала на развязки. В ее сердце разливалось тепло. Кобыла знала, что рядом с нею та, которой она может доверять. Алина грудью станет, но спасет арабку от не доброжелателей и слишком больших доброжелателей. С полузакрытыми глазами арабка выносила чистку, переплетение шишечек, которые были с не малой старательностью переделаны и закреплены заново. Она была рада - что Алина тут, рядом. Что она никуда не уйдет. А если уйдет, то Варя, она была в этом уверена, оборвет все развязки и побежит следом. Побежит за девушкой, куда бы та не пошла. Она не хочет с ней расставаться. Не хочет даже думать о том, что может быть кто – то на месте Алины. Нет, кобыла поняла - что за то время, пока они работали вместе, а это уже несколько лет, кобыла сильно привязалась к этой девушке. Привязалась как к матери и теперь не хочет ее потерять. И даже не поэтому сегодня, она будет стараться. Будет тянуться и вытягивать элементы, даже не поэтому она сейчас стоит как вкопанная, и даже почти не дышит, чтобы не мешать девушке… не поэтому…. Алина шелестела щетками рядом с Аврориными боками, но кобыла только черными миндалевидными ушами водила. Она не смела даже хвостом шевельнуть, хотя надоедливые мухи так и кружили вокруг ее носа и ног. Варя не хотела нарушать покой девушки. Тем более перед соревнованиями. Все должно быть прекрасно. Как внешне, так и внутренне. И вот под лампами блестит вороная шерсть. Блестят смазанные маслом копыта. Темная , статная фигура лошади так выделяется на фоне светлых денников. Вот щелкнули карабины. Звякнуло железо. Затянута подпруга и закончены последние приготовления. Алина ободряюще улыбается арабке и, взяв за поводья, ведет по бетонному проходу на выход из конюшни. Варвара следует следом. Она идет тихо, высоко поднимая тонкие ноги, и вытянув изящную дугообразную шею, заканчивающуюся щучьим профилем с блестящими и добрыми глазами арабки. Покачиваются в такт шагам темные, маленькие шишечки на гребне шеи. Они перевязаны белыми резиночками, которые так хорошо подчеркивают изгиб шеи кобылы. Переливается шерсть на мышцах шеи и крупа. Покачиваются поджатые бока. Они шли спокойно, уверенно. Арабка старалась передать Алине свою уравновешенность. Свою уверенность в том, что ничего страшного не случится. Что все, что может случится - они все равно переживут стойко и спокойно. Ведь они будут переживать это вместе. И вот они перешагнули порог конюшни, и прошествовали вдоль зеленых клумб. Варя энергично простучала копытами ритм, подбадривая девушку. Но тут же успокоилась. Они входили в зону работы. Перед носом Авроры только что мелькнул большой и вороной круп наглого жеребца по имени - Авангард. Этот поросенок, так и не соизволил обратить на нее внимание. Вот какие они – мужики. Детей наделают, а потом и знать не знают, и здороваться - не здороваются. Но сейчас Варя быстро проскользнула мимо жеребца и уже осторожно приставила ноги друг к другу, останавливаясь в ровной стойке выездковой кобылы. Алина садилась сверху. Варя только и успела почувствовать - как переместился центр тяжести с боку на спину. А там уже расположился и слился с самой кобылой. Девушка как всегда осторожно, но уверенно взяла в руки повод и, так же как и обычно приложила шенкель к блестящему, вороному боку арабки. Кобыла бросила взгляд на порхавшего рядом Авана, который уже успел поссориться с каким – то жеребцом. Блестящий сапог Алины спокойно лежал на блестящем крыле выездкового седла. Во рту кобылы звякал серебряный, новенький трензель. Да, эта пара наверно была единственной, кто выезжал на соревнования без мундштука, на одном, простом, мягком трензеле. Так как Варя реагировала на малейшее движение трензеля во рту, анализировала его давление и сопоставляла его с тяжестью корпуса Алины, мундштук был тут лишним. Мундштук нужен для быстрого воздействия на рот лошади, для того, чтобы мгновенно согнуть ее в бублик. Варе не требовалось причинять боль, ломать шею, чтобы согнуть ее в бублик. Она могла сделать это легко и без жесткого требования опустить нос. Сейчас она шагала. Шагала спокойно, поддерживая равновесие и переставляя ноги старательнее чем когда бы то ни было. Алина, там, наверху превратилась в кошку. Она шипела, как заправский кот и при этом вся напрягалась. Варя быстро просчитала, когда раздается шипение и поняла, что это реакция девушки на опускание носа арабки. Варя старательно вытянула шею, и расслабила спину. Алина больше не шипела. Давление шенкеля и арабка поднялась в мягкую рысь. Далеко вперед выбрасывая и передние, и задние ноги и так же аналогично вытягивая их при отталкивании, и при этом, поддерживая расслабленность шеи, арабка пробежала круг. Алина не требовала от нее почти ничего. Хотя пластичное тело арабки было готово сейчас покрутить вольты, отрепетировать какую – ни будь смену ноги в полете… сделать ну хоть что – то более или менее напрягающее мозги. А так - бегать с вытянутой шеей любой дурак сможет. Но видимо в том, что это так просто и заключалась сложность элемента. По крайней мере, для Авроры, бегать с вытянутой шеей было ну очень не привычно. Так как часть мозгового процесса уходило на контроль расслабленности шеи и поддерживания носа в параллельном земле положении. Но вот это мучение кончилось. Натяжение повода и арабка с удовольствием перешла в спокойный шаг. Алина там, наверху что – то делала. По - видимому готовилась. Пока она там готовилась, повод свободно висел на уже округлившейся шее арабки, которая знала, что сейчас их выход, а значит нужно подсобраться. И вот их выход.
Алина берет в руки повод, Варя чувствует, как концы трензеля давят на уголки губ. Значит – есть контакт. Шенкель, повод и… она перешла в пассаж. Перешла прямо с места. Старательно поднимая ножки к носу, и отталкиваясь задними ногами, арабка энергично и собрано, словно маленький мячик, прошла круг внешний. Лучи от ламп попали на шерсть кобылы, заставляя ее сиять и переливаться. В поверхности черных глаз отражаются белые бортики плаца. Команда и арабка изменяет движения. Она старательно опускает нос, ниже, чем было до этого, чувствует, как девушка умело подбирает провисший повод и летит. Летит над землей, вытягивая ножки вперед и почти не касаясь передними ногами грунта. Задние копыта то и дело оставляют на песке следы, песчинки взлетают вверх, от энергичных толчков арабки. Шея изогнута, спина расслабленна и прогнута, ноги работают. Кобыла почти стелилась над плацем, словно туман. И при этом передвигалась вперед с большой скоростью. Шенкель, повод. Остановка. Собраться, сконцентрироваться и остановится. Поставить все ноги ровно, в первый же момент. Сразу. Не раздумывая. На автомате. Подождать минуту… собраться с мыслями. Получить команду шенкелем и снова лететь. Лететь свободно, высоко поднимая ноги, но, почти не сгибая их в коленях. Вся сущность арабки была направлена в одну сторону - вперед. Шелестит хвост, слышится тихое дыхание старательной арабки, которая еще только начала входить в кураж. Она обогнула поворот так, словно умела гнуться в любом направлении. Внешние ноги при этом вытягивались точно так же как и внутреннее, она не завалилась, не сбилась, она быстро изогнулась, обтекла поворот, приняла его форму всем телом, от середины спины, до плеч и крупа.
На диагонали арабка прибавила. Прибавила сама, без посторонней помощи. Расслабленные ноги взлетали и опускались. Мышцы под кожей перекатывались, заставляя шерсть блестеть из - за постоянного изменения угла падения лучей света. Но вот они вышли под стенку, и арабка сократилась, собралась. Ее ход замедлился, но от этого не стал более зажатым. Передние ноги все так же вытягивались вперед. Задние подводились под корпус. Варя почти не чувствовала перемен в трудности выполнения. Она переходила из одной скорости в другую, переплывала из одного положения в следующее и при этом, она не видела никакой разницы в этих элементах, хотя и заставляла свое тело менять положение, а ноги постоянно, быстро и без раздумий то глушили импульсы сокращая аллюр, то наоборот вырабатывали ту силу, которая выталкивала арабку вперед. Изогнутая лебединая шея не поменяла своего положения. Только шишечки изменяли скорость своего покачивания. Хвост, оставался абсолютно безучастным. У Вари не шелохнулся ни один нерв, пока она проходила эту программу. Хвост не взметнулся в воздух ни разу. Уши направлены вперед, ноги послушно двигаются. Круп округлился и остался в этом положении до того момента, пока не закончится вся езда. Варя умела продерживать сбор до конца без напоминаний. Что правда ей была необходима временная поддержка шенкеля и повода. Без этого никак. Но самое главное, что команды были выполнены, рысь имела место быть и она выполнялась, а кобыла ожидала новой команды, поглощенная работой….

0

4

Под ногами мелькает золотистый песок. Черные, внимательные глаза кобылы задумчиво и сосредоточенно наблюдают за свистевшими в воздухе передними ногами, на которые уже начали падать белые хлопья пены. Не важно, что они еще только до середины программы дошли, кобыла старалась и билась над каждым элементом, ничего удивительного, что признаки ее работы начали становиться достаточно таки явными. Пару раз, отжевав теплое, теперь уже, железо, арабка хрюкнула. Алина дожала поводом, обхватив им шею кобылы и Варя, отозвавшись на команду и смещение центра тяжести, которое загрузило теперь зад, нырнула носом вниз и тут же сократилась. Теперь ее ноги работали больше в направлении - вверх- вниз, чем в направлении переда арабки. Почти что на месте, взлетали передние ноги, а задние вторили им. Но в этом элементе было одно отличие от пассажа. Это то, что задние ноги не просто взлетали под корпус и сгибались в суставах так, чтобы конец копыта смотрел прямо в грунт, но пока одна нога находилась под корпусом, вторая делала мощный толчок, выдвигая корпус кобылы вперед и тут же взлетала передняя противоположная нога и замирала в высшей точке на какое – то время. Диагональ повторялась с завидной регулярностью и синхронностью. Зрители должно быть уже прослезились, от умиления, как кобыла старательно выполняет все. И что самое примечательное- не сопротивляется, действию железа, шенкеля, корпуса. Но фокус в том, что зрители видели только одну сторону медали. Они не знали, что для того, чтобы так бежать сейчас езду, Алина прошла через ряд испытаний, которые выдвигала ей арабка на тренировках. А там было все. Нельзя сказать, чтобы у этой пары была хоть одна нормальная тренировка. Нееет, тогда у них происходит один сплошной ад. Человек, который засмотрелся бы на арабку сейчас и вздумал бы выкупить ее, потом бы сто раз раскаялся, что вообще повелся на эту внешнюю покладистость кобылы. Пожалуй, вся конюшня знала, что работать с Варей на тренировках просто не возможно без нервов, криков и истерик со стороны обеих представительниц женского пола. Сначала затевала все кобыла. Она ведь девочка нервная, чуть что – и в истерику. Чуть что – и в рокклюр. Во время тренировок было все. И падения, и угрозы со стороны Алины - что сейчас она возьмет хлыст. Но самое прекрасное было в этом всем, что каждую тренировку, Алина знала, что варя снова что – ни будь, выкинет и все равно - не брала хлыст или шпоры. Даже мундштук и тот, одевался редко. Но все и всегда повторялось. Только на соревнованиях на Варю можно было положится. Здесь - она паинька, здесь - она послушная, только здесь, они с Алиной находили какой- то общий язык.
Варя проходила очередной поворот, и чувствовала, что ее шерсть начинает мокнуть. Усиленное поднимание ног и контроль сгибания корпуса, делали свое дело. Но вот команда изменилась. Четко, быстро. Шенкель задавил арабку с одной стороны, требовательно и быстро выводя ее из сокращенной рыси. Варя была выпихнута на прямую, поставлена как надо и двинута вперед. Кобыла мгновенно перешла в это полу - боковое движение называемое людьми - плечо внутрь. Движения передних ног стали более широкими, теперь они поднимались вверх, захватывали больше пространства и опускались вниз. Пружинистое движение исчезло. Задние ноги топтались по следам передних, и тревожили грунт, с силой выбрасывая его из-под арабки. Повод напряженно «играл» на шее арабки, оставляя белые полосы, от пота. Сеточка, из вен покрывающая шею кобылы почти исчезла под этими полосами активно работающего повода. А кобыла, отзываясь на повод и корпус девушки, продвигалась вперед, с не малым импульсом. Но вот кобылу дотолкнули и она вошла в поворот, вписалась плечом в него так основательно, словно приняла форму поворота всем телом. Блестящие бока арабки последовали примеру шеи и тоже начали покрываться пятнами пота. Ноги работали без устали, немало сил было потрачено, чтобы вывернуться, изогнутся словно уж, и выйти - таки из поворота на полу круг.
Варины ноги мелькали и визуально переплетались между собой, но это было не так. Кобыла прекрасно владела своим телом и, не смотря на хриплое дыхание и пену, которая уже покрыла вороную грудь, работала на износ. Шумные движения ног могла услышать только Алина, так как она находилась ближе всех. Затылок кобылы, с поставленными торчком ушами двигался в такт движениям всего корпуса. Варя вышла на этот полу - круг, исполнив что – то на подобии одного витка « змейки» кобыла уже сама, додумавшись, быстро отреагировала на шенкель и повод девушки, которая требовала того – же плеча внутрь, только наоборот. Варя, изогнув корпус и шею начала старательно двигаться. Алина, сидящая там, и уже видимо понявшая, что кобыла подустала, помогала девочке всеми силами, за что арабка была благодарна. Поддержка Алины ощущалась и в трепетании повода и в скрипе трензеля во рту. Алина поддерживала арабку так, как до этого поддерживала ее кобыла. Но Варя все равно не завалилась, не повисла на поводе и не свалила всю работу на девушку, она дожимала свои последние силы, чтобы на последнем издыхании, но сделать все как надо. Алина дала команду двигаться вперед, Варя вышла в рысь, выровнялась, как ее отозвал повод, арабка, согласно хрюкнув, сократилась. Ее сокращенная рысь сейчас все так же напоминала пассаж с высоко поднимаемыми ногами, разве что момент подвисания был короче, чем в пассаже и движение вперед - больше.
А дальше шли все те же команды. Снова полу - круг и снова траверс. Арабка повторила те же самые движения. Теперь это пошло уже легче, кобыла открыла в себе второе дыхание. На челюсть надавил трензель, и кожаный повод заерзал по шее, плотно прилегая к шерсти и взлохмачивая ее. Варя догадалась, что ее поправляют. И послушно подсобралась. Двигаться в таком полу - изогнутом состоянии было не очень удобно, но все, же кобыла старалась, работая ногами и не позволяя себе, валится внутрь круга. Поворот и полу - круг, пройдено. Снова трензель ерзает во рту. Шаг. Кобыла с радостью перешла в шаг, расслабила шею и немного ослабила сбор. Это было время - когда можно было спокойно отдохнуть, перевести дыхание. Бока кобылы поднимались чаще, чем обычно, но ноги делали широкие шаги. Хвост все так же безвольно висел, не шевелясь. Куда там хвост, Варе казалось, что скоро и она шевелится, не сможет, так, что последующий медленный, сокращенный шаг вышел вполне правдоподобным, так как арабка выполняла его уже как- то сама, здесь особой помощи не требовалось. Что там дальше? Средний шаг. Ну и тут никакого разнообразия, все то же самое. Отличается только длинной шага и корпуса лошади, которая только и делает, что вытягивается и наоборот собирается. Но вот эта скукотища закончилась, трензель во рту снова заерзал, кобыла послушно подсобралась. И поступила странная команда, обычно она поступала во время галопа, но никак не во время шага. Да, Варя ее проходила, но неужели это входило в программу?. Аврора послушно стала топтаться задними ногами на месте, а вся передняя часть корпуса, включая ноги, стала двигаться вокруг зада. Ноги вытянувшись осуществляли ножницеобразные движения. Составлялись и расставлялись, пока этот полу - пируэт не был закончен. Что ж. Хорошо, этот этап пройден…

0

5

Дай мне сил. Дай мне сил, дай столько сил, чтобы огонь высекать, чтобы за нами не угнался ни один паровоз. Дай мне веры, такой, чтобы застилала глаза. Дай любви, такой, чтобы забыть про боль. Шаг… раз… два… три…блик солнца, блеск шерсти. Шаг, вздох, дрогнул хвост, дрогнуло железо. Удар сердца. Глухой, но четкий. Варя прислушалась. Должен был быть второй удар. Где же он? Он заглох, его перебила жажда импульса. Удар. Еще один, силы, они пришли из ни откуда, или Варя знала откуда? Да она знала. Она просто поняла, что нельзя сдаваться тогда, когда все уже пройдено. Когда осталось каких – то два, несчастных шага. Биение сердца, громкое дыхание и блеск черных глаз, в глубине который зажегся огонь. Она чувствовала, что сейчас порвет кого угодно. Порвет, если кто – ни будь, попытается стать на пути. На пути к феерии. На пути к окончанию представления так, как она этого хотела. Словно золотой свет окутал Варю. Всю полностью. Она проснулась. Короткая команда и мощный толчок задних ног, четкое преставление передних. быстро, четко, строго. Нос к груди, круп мячиком. Поворот. Быстрый, молниеносный, яркий, как вспышка. Задние ноги остались на месте. Арабка сделала полу – пируэт, сделала, даже не задумываясь над тем, что она сделала. Сейчас в ее груди горело пламя, отчего все движения стали решительными, твердыми, уверенными. И сразу движение вперед, пружинистым, энергичным шагом. И даже затылок не шевелится, настолько собрана была кобыла. Четкий контакт повода и шеи кобылы, трензеля и мягких, но сейчас плотно сжатых губ. Взмыленная шея, ноги покрытые белыми пятнами пены. И энергичное опускание маленьких копыт в песок, Не возникало никаких сомнений, что эта абака отреагирует быстро и верно на любое неожиданное задание. Секрет прост - она просто готова. Она не напряжена, она - внимательна. Сейчас арабка была настроена воинственно. По отношению к своему телу. Она не будет его спрашивать, что ему хорошо, а что плохо, она сорвет все связки, пусть только попытается вякнуть - что он устал. И команда, которую так ждала Варя, последовала, энергичный толчок корпуса, и кобыла поднимается в галоп. Один толчок задних ног и вот он галоп, чуть ли не на месте. Все мышцы собраны в кучки и подчиняются Варе, каждая отдельно. Передние ноги взлетают не очень высоко, и тут же опускаются на грунт. Приходит черед задних ног.
Новый толчок корпуса вытолкнул Варю вперед. Он просто заставил ее расширится. Она не успела еще подумать, что случилось, а ноги уже ушли в более свободный полет. Два более широких движения передними ногами, и вот галоп уходит под контроль Вари. Теперь она снова контролирует каждое свое движение, угол наклона суставов и сгиб их в полете. Хотите почувствовать то, что чувствовала в данный момент Алина, сидя на спине Вари? Сядьте на спину тигру, который только что собирался прыгнуть на свою жертву. Вы почувствуете ту пружинистость и одновременно собранность мышц и поймете, что чувствовала Алина.
Но эту собранность нарушил странный, энергичный тычок в бок. Варя даже удивилась. Алина с такой силой пнула кобылу, что по всей логике, кобыла должна была перейти в карьер, но Алина так уцепилась в повод, что кобыла, недоумевая, но, все же, надеясь на свои мозги - сократилась. Хотя Варя и решила, что при первом же удобном случае, узнает у Алины, что это за внезапные выпады в сторону кобылы. Неужели нельзя было просто отозвать? ну ладно, с этим, мы разберемся потом. Что самое интересное, то если бы Алина сделала так на тренировке, Кобыла бы уже наверняка возмутилась бы и выкинула что – ни будь на подобии козла. Хотя это, если честно - был ее самый не любимый вид проявления не удовлетворенности. Но на выступлении кобыла даже вида не подавала, что ей что – то не нравится, либо что – то идет не так. Сглаживая все косяки подуставшей уже Алины, кобыла прогалопировала сокращенным галопом отведенную дистанцию. Серпантин они пролетели на одном дыхании. Кобыла уже, не особо задумываясь над тем, куда увести круп, а куда голову тут же получила шпорой в бок, снова проснулась и начала относится к элементам внимательнее. Хотя и до этого было все вполне прилично. При выходе из серпантина кобыла сразу же отдалась в руки Алине, но еще корректировала ее команды собственными мозгами, так как явно ощущала напряжение рук девушки.
Ты чего там? Нервничаешь? Устала?
Варвара ободрительно хрюкнула и перешла в плавный галоп, с опусканием задних ног совсем рядом со следами предыдущего их касания земли. Плавное ритмичное покачивание спины. Ровный гребень перевязанных белым шишечек. Энергичная работа плечей еще пара скучных движений и переход в шаг. Плавный, отточенный переход. Не заметный. Алина сменила постановление и снова подъем в галоп. Варя послушно поднялась. Надо, так надо и нечего тут философствовать на тему - зачем и почему. Снова серпантин, на котором арабка старательно гнула корпус и отводила ноги назад как можно больше, и когда уже казалось, что кобыла сейчас упадет, из – за не равномерности распределения веса, следовал толчок задних ног и продвижение вперед. Они вошли в поворот, Алина старательно, хотя и чувствовалось, что ей уже не хватает сил, втолкнула Варю в поворот, напомнила, какими мышцами нужно работать и в каком месте прогибаться. После поворота шла прибавка. Варя уже начинала понимать, что круг этот какой- то бесконечный. Прибавка, сокращение… рабочий галоп. Однотипные аллюры, как и тогда, на рыси, отличающиеся совсем не многим, однако кобыла слушалась, послушно переходя из одного в другой.
И вот, наконец – то, этот долгожданный момент, переход в рысь, прямая, и остановка. Кобыла остановилась сразу, как только трензель начал давать на губы. Алина счастливо выдохнула, и кобыла поддержала ее. Поставив все ножки ровно, и поддерживая сбор, даже когда Алина отпустила повод, арабка никак не могла поверить в то, что все закончилось. Все, конец! Спасибо всем, кто пришел. Они удалялись с манежа. Удалялись спокойно, с чувством выполненного долга. Отыгранной партии. Выполненной роли. Сердце кобылы стучало спокойно, теперь она смогла вытянуть шею и расслабится. Последние лучи солнца скользнули по шерсти взмокшей, но счастливой арабки. Белый от пота повод болтался на шее. Алина шла рядом. Какое счастье - когда ты понимаешь, что сделал все, что мог, и радуешься, что не допустил вольности, не сорвался, не высказал всем окружающим, что ты думаешь на самом деле. Когда ты с достоинством отыграл свою роль. И получил свои овации. Овации достойные артиста….

+1

6

Посты из денника

Все плывет, все качается. Вокруг все меняется. Варя выдохлась. Ее эмоции ушли в дальние края и записок не оставляли. Она стояла, опустив голову и уже не понимая, что происходит. Рядом перепуганный жеребенок жил своей жизнью, справлялся с первыми негативными впечатлениями об этом мире. Рядом с Варей, но уже с другой стороны стоял жеребец, рассказывающий что –то про свою хозяйку и подозревая Варю во всех грехах на свете. Аврора угрюмо слушала его слова и чувствовала, как он начинает ее бесить. Откровенно бесить.
Нет, ну и что теперь? Ты услышал запах своей хозяйки тут. Она что, прикованная должна быть к тебе?! Больше ни к кому заходить не может!?
Варя молчала. Она смотрела в одну точку, ее бока часто- часто вздымались и опускались. Хвост висел вдоль ног. Спокойно висел. Слишком спокойно. Такая подозрительная спокойная стойка могла означать только одно- скоро будет взрыв. И кто не спрятался, я не виноват. Но пока что энергия накапливалась внутри кобылы, обретая форму шара, катящегося куда- то в даль, по сосудам и венам, прокатываясь по нитям напряженных нервов и собирая на себя новую грязь эмоций. Если бы кобыла могла, она бы зарычала. Но она не могла, поэтому ей оставалось только припадочно дышать и пытаться не долбануть не в чем не повинные стены своими мощными задними ногами, которые уже очень давно не видали нагрузки и сил в них скопилось слишком много. Сейчас, хрупкая кобыла, имела силу здорового жеребца. И если она вздумает понести, то ее уже никто не остановит. Этот маленький, но решительный танк однозначно застоялся. Около денника послышались шаги. Варя с трудом подняла злые глаза, попыталась адекватно оценить того, кто пришел. Понять, кто это и отнестись подобающе. Но ей все же хотелось растерзать любого, кто подойдет к ней хоть на три шага ближе чем это требует кобыла. За решеткой маячило лицо Алины. Варя с трудом опустила глаза и снова уставилась в опилки, грозно сопя и прижимая уши. Но она не двигалась с места, да и вообще казалось, что шевелится у нее только шея. Ибо только она гнулась, но медленно и словно механически. Не хватало только характерного для движений роботов звука. Варя слушала слова Алины и даже покорно жевала то, что ей предлагали. На прикосновения не реагировала, на слова тоже. Было опасно реагировать хоть на что –то, это могло вызвать новый приступ ярости, поэтому кобыла пропускала все мимо сердца и ушей. Рядом вился жеребенок, кобыле было немного стыдно и даже очень не ловко, что она подвергла его такому стрессу. В конце концов, он ни в чем не виноват. Грозно хрюкнув Варя мотнула головой. Она нуждалась хоть в какой- то разрядке нервов. Алина тем временем уже ощупала кобылу со всех сторон и принялась успокаивать жеребенка. Варя изогнула шею и посмотрела на Риска внимательно и серьезно
- Не переживай, теперь нас увезут от сюда. Там будет все по –другому. Там хорошо, там есть люди и много, много лошадей. Тебе обязательно понравится.
Задержав взгляд темных глаз на жеребенке примерно на минуту, кобыла снова повернулась моськой к выходу. Алина принялась укутывать своих подопечных, и готовить к выводу из денника. Авроре казалось, что она не сможет двинуться с места вообще, движения давались тяжело и грузно. Но скрипнула дверь, и Варя сделала один шаг вперед. Копыто гулко стукнуло об твердый пол конюшни, Варя вздрогнула. Она уже отвыкла от этого ощущения. Тяжело идя рядом с Алиной и еле – еле переступая ногами, кобыла направлялась в коневозку, рядом шел риск, Аврора иногда оглядывалась на него, проверяя, не потерялся ли, ни отстал ли. Но все было хорошо. Риск в отличии от своей мамаши двигался легко и хорошо. Варя даже улыбнулась про себя, представляя свое чадо выросшим, под седлом и на манеже, в сборе, бегущим легкой рысью, прекрасно двигаясь и вынося ножки…. Но пока что этот ребенок даже не знал такого слова как «выездка» поэтому Варя вздохнула и проследовала по трапу в коневозку. Она спокойно постояла, подождала пока ее привяжут и рядом разместят жеребенка и дождавшись закрытия двери вздохнула с облегчением. Они тронулись. Они уезжают из этого мрачного места, где ее почти совсем забросили. Желания работать так и не прибавилось, за все это время, и Варя подозревала, что даже в рысь, ее придется пихать долго и нудно, поскольку ей вообще тяжело двигаться. Но это будет потом, а пока что она закрыла глаза, ожидая конечного пункта назначения…..

0

7

Наконец – то все пошло так, как надо. Они вернулись домой и Варя с не скрываемой радостью просто выбежала из коневозки, протаскивая за собой конюха и безошибочно направляясь к своей конюшне и теплому, родному деннику. Около денника, однако, ей пришлось затормозить, выслушать все, что о ней думает конюх, наплевать на его слова и смачно впечатать его носом в косяк двери, отдавив ему при этом все пальцы на ногах. Но Варя была довольна. Она проводила конюха надменным взглядом и дождавшись, когда он закроет ее денник стала топтаться на месте, в предвкушении тренировок. Они приехали рано утром, кобыла уже успела выспаться в коневозке и была готова к работе. При чем Варя слабо понимала, почему же ей так хочется бегать. Она попробовала согнуть шею и ужасом обнаружила, что теперь это крайне неудобно. Кобыла гневно фыркнула, но тут, же покосилась на жеребенка и осеклась. Сейчас нельзя было бушевать и ломать себе шею, рвать связки и растягивать мышцы в попытке подсобраться. Если она начнет это делать, то скорее всего выйдет из себя и может задеть дите. Поэтому кобыла с обреченным видом и грустными глазами стала лениво жевать сено, заботливо уложенное кем – то из конюхов в кормушку. Но вскоре за решеткой мелькнуло знакомое лицо. Варя тут же бросила трапезу и стала ждать, когда этот знакомый человек войдет в денник. Алина не заставила себя долго ждать. Как и обычно поговорив со своими подопечными и угостив их сладостью, она принялась к чистке. Варя с наслаждением принимала эту традицию. Весьма приятную и такую родную, которая сулила только одно - работу. Кобыла очень сомневалась, что сейчас она способна на фигуры высшего пилотажа, поэтому не очень хотела появляться в общем манеже и позориться, там подавая дурной пример растущим знаменитостям. Она не шевелясь стояла радуясь каждому прикосновению родных рук к ее шерсти и коже. Она сама подавала ноги на расчистку и сейчас уже начала мечтать о душе и возможно прогулке по просторным берегам моря. И действительно, почему сразу надо идти на тренировку? Почему бы для разминки не побегать по тропинкам леса? Не попрыгать через поваленные бревна? Не размять скрипучие косточки нашей матушки- старушки? Варя переминалась с ноги на ногу. Ее бока переваливались. Она громко сопела и пыхтела. В конце концов, мужественно выстояв и прождав, пока ее поседлают, кобыла энергично прорысила вслед за Алиной из денника. А по дорожке к манежу уже почти тащила за собой свою хозяйку, весело пофыркивая и отмахиваясь хвостом.. Она уже заметила, что они идут в сторону индивидуального манежа, а значит, она может не беспокоиться про свой дурной пример. Там их никто не потревожит, и жеребенок сможет легко адаптироваться к таким пространствам. Однако и ему придется переходить с рыси на галоп и с галопа на рысь, вслед за Варей. Потому что он будет бегать рядом с ней, либо же за ней. А значит, никаких трудных элементов сегодня не будет. Например, принимание сегодня откладывается, так как жеребенок будет испытывать дискомфорт, передвигаясь за мамой, да и кобыла будет нервничать, как бы не наступить на своего отпрыска. В этой ситуации кобыла видела много плюсов. Так как сможет сегодня постепенно войти в рабочую атмосферу и при этом не покалечиться, конечно, если Алине не вздумает сломать ей шею при не достаточном, по физическим причинам сборе. Пока что ее никто не заставлял изгибаться, и кобыла спокойно перешла с бега на шаг. Они вошли в манеж, и Варя вдохнула этот запах. Запах опилок. В глаза ударил чистый свет. Кобыла тут же настроилась на работу. Просторы манежа впечатляли. И тут же, сразу нахлынули воспоминания. Аван… сердце дрогнуло. Сколько она его не видела? Где он? Уши вороной тут же поднялись, голова коротко дернулась и тоже поднялась. Ноздри широко раздувались. В позе арабки чувствовалась тревога и напряжение. Кобыле хотелось сейчас же, немедленно осадить, и вырвав повод убежать подальше от этого места, где все пространство было пропитано ИМ. Кобыла тревожно хрюкнула. Мышцы на шее дрогнули. Повод натянулся. Высоко поднятая голова и блестящие, тревожные глаза арабки могли напугать или рассердить Алину. Как всегда. Приключения. Но ей не хватало его. Без него здесь было пусто. Она чувствовала себя не уверенно. Словно его вообще больше нет. Он был частью этого манежа. Неотъемлемой частью. А теперь без него было пусто и одиноко. Варя стояла. Она мужественно стояла и пряла ушами, однако она не опускала голову. Не проявляя больше никаких признаков возбуждения и нестерпимой боли в душе, кобыла стояла. Она просто вспоминала тот день. Вспоминала все, что было. И тут она поняла, что часть Авана с ней, рядом, здесь, под боком. Кобыла резко опустила голову и изогнув шею ткнулась носом в нос жеребенка.
- Я так тебя люблю. Ты не поверишь…. – тихо прогугукала кобыла, обращаясь к Риску с такой нежностью, с которой еще ни к кому не обращалась. Она, наконец, почувствовала, насколько важен для нее этот комочек генов. Она поняла, что сегодняшняя тренировка будет особенной. Она будет не столько восстанавливать свои силы, сколько учить подрастающие поколение. Поэтому Варя взглянула в глаза своего сына и тихо произнесла. Вкладывая в свои слова столько вкрадчивости и заботы, чтобы он понял, на сколько она искреннее ему это говорит.
- Сейчас я буду делать то, что делал и твой отец… - при слове отец, в горле кобылы встал ком, и она наверно заплакала бы, если бы могла, но, увы, этого не дано лошадям – и что будешь делать ты. Твой отец - великий чемпион. Но сейчас он далеко. Поэтому учить тебя буду я. Прошу тебя, будь осторожен. Некоторые элементы - достаточно опасны для твоего здоровья, и сейчас их лучше не повторять. Но ты можешь наблюдать и запоминать. И пожалуйста, не лезь под ноги. Я боюсь повредить тебе что – ни будь.
На этих словах кобыла тяжело вздохнула и, опустив голову, стала спокойно ждать, когда Алина сядет в седло. Работа начиналась и жизнь продолжалась.

0

8

Я только собираюсь танцевать и быть среди друзей©

Ты же почти ничего не знаешь. Не знаешь, что такое запах зеленой, сочной травы, не знаешь, как это, когда она, блестит от росы, сияет под солнцем, а ты идешь по ней и слышишь хруст, наклонишь голову и вдохнешь этот запах. Пьянящий, дурманящий аромат. Он сразу бьет в голову и весь мир кружиться в вихре, исчезает, становится не реальным, вымышленным, не нужным. Знаешь, тогда, когда травинки колкими концами щекочут нос, и ты вдыхаешь эту свежесть воды…. Этой такой необходимой нам, влаги… тогда ты чувствуешь, как открываются крылья, разворачивается душа, поют птицы. Нет, нет, не вокруг тебя, но в тебе.
Тогда ты не думаешь о том, что будет, что нужно, и что было…. Ты освобождаешься и летишь, летишь навстречу ветру, несешь себя над землей и чувствуешь, как воздух подхватывает тебя. И тогда совсем не тяжело бежать, ты знаешь. Знаешь?
Тогда кажется, что ты даже не касаешься земли, что гравитация- отступила, отпустила тебя, лети, лети куда хочешь… но ты больше не можешь лететь куда хочешь перед тобой вырастает забор. Опустись на землю, милая, ты принадлежишь людям. Ты думала, что умеешь радоваться, думала, что сможешь? Что еще ты думала, глупенькая? Может быть, ты верила, что лошади умеют летать? А знаешь ли ты, дорогая Алина, какие сказки рассказывала мне мама? Что говорила она и как преподносила спорт? Ты знаешь?...Да, мне не просто так хотелось вырваться на манеж и путаясь под ногами старших пронестись по нему наискось, высоко поднимая не пропорционально тонкие ноги…. Тогда, когда мне еще и года не было, когда меня выводили в манеж с мамой. Тогда я видела этих великолепных лошадей, сверкающих под лампами манежа железом и шерстью. Их горящие глаза и грация, я видела эту сказку глазами ребенка и мне казалось, что это действительно… понимаешь - действительно- сказка. Мне казалось тогда, что это то, к чему стоит идти всю жизнь, что они великолепны, эти лошади, которые так лихо рассекали воздух своими стройными ногами, оставляя на песке не внятные следы, по которым проносились следующие пары. Тренировки проходили в режиме тишины. Никто не произносил ни слова, моя голова только и успевала поворачиваться в разные стороны, а они, взрослые лошади, чемпионы мира, ветераны своего дела и мастера… они пробегали мимо. Пробегали, словно я была пустым местом, ты понимаешь? Я ничего не значила для этих королей. Для них, вряд ли что вообще имело значение.

Арабка стояла в своем просторном деннике и смотрела опустевшими глазами на Алину. Девушка думала, и арабка это замечала. Они стояли так долго, очень долго и кажется, Алина понимала, что хочет сказать кобыла. Она смотрела ей в глаза. Смотрела в глаза человека, словно побитая собака, которую выгнали на улицу, после стольких лет доверия хозяину. В этом взгляде читалась вся история опустошения. Пахли примятые копытами арабки опилки, шуршало сено в кормушках соседей по деннику. Но Варя все так, же стояла. Ей не было дело до тех, кто сейчас был рядом. Рядом стояла Алина, и ей сейчас посвящалось то, что делала Варя.
Варя моргнула и снова замерла в говорящей тишине.

Тогда, я думала, что они просто очень сдержанные и восхищалась их талантом. Я пыталась копировать их, понимаешь, копировать
Если бы ты восприняла это слово так, как хочу передать тебе его я…. Я пыталась их копировать, но конечно, это было не возможно. Все с тем же звуком, каждый день, они проносились мимо. Никто, ничего не сказал. Никто ничего ни сказал, ни тогда, когда мне было до года, ни после, когда исполнился год. Я наблюдала днями напролет, через решетку денника, за тем, как мощных, холеных коней выводили и заводили в денники. Я считала розетки на их решетках. Я помню, рядом со мной, напротив моего денника, стоял конь. Вороной, мощный, статный. Он был харизматичен и изысканен. Я считала его награды…. В мой последний день на этой конюшне, я насчитала на его решетке 30 розеток. И в тот же день, к нему на решетку прицепили 31… знаешь, и он воспринял это так, словно это ничего не значило. Тогда, когда я буквально грезила на яву, занять первое место на престижных соревнованиях, когда я, под седлом нашего самого строгого тренера носилась по манежу, как угорелая, когда меня не пинали и не дергали за повод, но одного слабого движения кисти руки хватало, чтобы согнуть меня в баранку. Ты не думай, меня не терзали. Все было намного печальнее. Неудачников сживали со свету соседи. Они становились изгоями среди лошадей. Но это не важно, мне не пришлось переживать это. Но только теперь, дорогая Алина, я поняла, почему эти лошади были так безразличны к своим победам, и почему им было все равно, когда я старалась подражать им. Понимаешь, им было вообще все равно. Они были взрослыми, и опытными, они прошли через тысячи изнурительных тренировок, соревнований. Их уже ничто не радовало, потому что такие чемпионы - не знают что такое отдых. Они были настолько вымотаны, что сил больше не оставалось ни на что. Их не интересовало больше ничто земное. Им не нужна была любовь. Это состояние, когда тебе уже не хочется ничего на свете, и ты не чувствуешь себя. Ты знаешь, это совсем не весело. И не грустно. Ты опустошенный, вытряхнутый, как мешок с картошкой. Пыльный и пустой. Из тебя вынули все, что было нужно, а ты - лишь исполняешь маленькую роль, тогда, когда они хотят…
Аврора опустила голову, оторвавшись от лица девушки. Больше не нужно было ничего делать, они пережили это вместе. Возможно она, еще когда – ни будь, почувствует желание танцевать, ощутит эту легкость, испытает чувство любви. Но сейчас все было кончено.
Не знаю, насколько сильно я опустошена. Хотя из мешка и вытряхнули все содержимое, еще не поздно в него что – то вернуть. Что правда, есть одно НО: мешок и содержимое - никогда не смешаются и не соединяться в одно целое. Но старый мешок можно постирать, стряхнуть с него пыль…
Варя вздохнула и с досадой посмотрела на опилки у себя под ногами. Они больше не пахли так, как пахли в самом начале… дня? Жизни? Сейчас это был просто материал, который не дает простудиться кобыле, в темные и холодные зимние ночи.
Она устала - и это была правда. Вороная осторожно опустилась на пол. Она не прикоснулась к еде. Даже не обратила на нее внимание. Что будет завтра? Она не знала. Что – то могло измениться, но на это потребуется много времени.
Свет, проникающий в денник с коридора, казался тусклым и раздражающим. Варя с шумом положила голову на опилки и закрыла глаза. Наверно так лучше, когда не видишь мир, не чувствуешь его, не ощущаешь. Когда ты предоставлен самому себе, когда у тебя есть свой мир, в котором тебе уютно, где ты можешь закрыться навсегда…

0

9

Новое утро ничем не отличалось от прошлого… все те же серые стены, серый, словно затянутый туманом проход между денников. Ничего не стало лучше, ничего не изменилось. Когда пришел конец, глупо ожидать, что он вдруг превратиться в начало. Но эта ситуация имела два конца… это был конец прошлого, начало настоящего. Варя, наконец, поняла, почему те, на кого она старалась быть похожей, были такими равнодушными. Она стала такой же. Стала такой же пустой. Ее глаза бесцельно скользили по блеклым краскам денника. Такого холодного, не уютного, такого чужого. Он сковывал ее действия, сковывал все тело. Ограничивал свободу, зажимал, давил. Пока не придет человек и не выпустит. И снова она услышит холодный звон тяжелого железа. И снова руки человека возьмут повод… жесткий, беспощадный повод, и они понесутся на манеж… плац… куда – ни будь, куда поведет человек.
И она пойдет за ним. Ей все равно куда идти, в жизни нет больше смысла. Сквозь туман, который застилал глаза, если приглядеться, можно было увидеть лошадей, которые издавали разные звуки, двигались и переплетались в сознании кобылы. Все кружилось и давило на мозги, словно огромные, жесткие ручищи схватили его с двух сторон и норовили превратить в лепешку. Не больно. Не страшно. Однообразно. Скучно.
Она сделала еще два шага, прошлась вглубь денника, уперлась твердым лбом в шершавую стену. Ощутила прикосновение. Тяжелое, не приятное, но успокаивающее. У нее не осталось больше ничего, кроме этих стен. Ненавистных и чужих, но все же – своих. Это было что- то в единственном роде. Существующие рядом привычное и далекое. Варя отошла от стены. Она сделала один шаг назад. Открыла глаза. Перед глазами стояла все та же, не интересная, не изменившаяся картина. Стена. Глухая стена. Была ли это стена денника, или простая иллюзия, навеянная больным, измученным сознанием арабки? Она не знала. Оставалось только тихо повернуться к ней спиной и идти. Она прошагала до решетки, прислушалась к запоздалому эху собственных шагов, которое отпечаталось в сознании. Осталось, словно клеймо. Закрыть глаза и больше не видеть этого, отключить сознание, чтобы не слышать.
Пристрелите меня, чтобы не мучиться… пристрелите, больше нет смысла. Смысла нет…
Она опустила голову. Опустила ее рывками, как заевший механизм часов. И он замер в окончательном положении. Нос касался сухих, когда- то свежих опилок, глаза ничего не видели. Она закрыла их и не хотела открывать. Она слышала, как открылась дверь и по опилкам прошуршали шаги конюха. Она поняла это по запаху, который уловили большие, беспокойные ноздри. Единственное, что еще подавало признаки жизни. На вороной морде серели пылинки, бока еле заметно двигались. Варя слушала. Она услышала, как в кормушку насыпали еды. Запах мокрого сена ударил в нос… и что – то еще, не знакомое… ночью был дождь… арабка приоткрыла глаза, когда конюх вышел. Она сделала пол шага к кормушке, и замерла, перенеся весь вес на передние ноги. Задние переставлять было трудно. Не хотелось. Она ткнулась носом в подозрительную жижу в кормушке… каша? Это было нечто новое, но чувства арабки все так же колебались на отметке – «нету» и «подозрительно». В глазах проскочил глянцевый блеск, уши поднялись и прислушались. Варя обратила свое внимание на эту кашу, остановилась и подумала. Какие – то определенные эмоции отрывались от сгустков оставшейся души и кобылу это нервировало. Состояние - « мне все пофиг» - нравилось арабке намного больше, чем этот не здоровый интерес к каше. Есть ее она не собиралась, а только тупо уставилась на дно кормушки остекленевшими глазами. Теперь не двигалось ничего. Ни уши, ни ноздри, ни хвост. Казалось, что кобыла не дышит. Варя дышала, и даже жила. Жила в каком – то своем мире. В котором постоянно происходят перемены. Крепкие стены этого мира не выпускали и не впускали ни в себя не из себя никаких посторонних влияний. Арабка вздохнула, словно очнулась ото сна. Покачнулась и медленно подвела задние ноги под корпус, поддерживая равновесие тела. Вороной, ровно подстриженный хвост вяло качнулся. Она все так же не поднимала носа из кормушки, чувствуя запах каши и не имея никакого желания есть.
Заболеть что ли? – пронеслась апатичная мысль в голове арабки и тут же растаяла в глубинах внутреннего мира, потерялась в остатках прошлого. Варвара нашла в себе силы, почувствовать себя. Но это влекло гнев. А гнев, как известно нам всем - карается. Больно, жестоко, беспощадно. Варя зажала его в своей душе, задавила как мышь. Угасла. Снова. Этот блик заинтересованности, не должен был родиться. Он должен был умереть еще на подходе, нельзя себе позволять любить. Нельзя себе позволять- верить. Надеяться. Все это слишком легко рушится, слишком больно вырывается из сердца. Нельзя, чтобы такое существовало. Она дрогнула. Казалось, что стало холодно. Подняла глаза, услышала шаги. Сквозь туман, в который так отчаянно и лениво вглядывались ее глаза, она увидела ЕЁ. Алина шла по проходу радостная. Хотя Варя не различала ее лица. Но чувствовала. Она вошла в денник, и с энтузиазмом стала говорить. Слова доносились до Вариных ушей резкими ударами по барабанной перепонке, заставляя зажимать уши, и шарахаться внутренне. Она напряглась еще тогда, когда услышала первое слово.
Кстати, Рюш, сегодня на тебе другая всадница будет, Селин зовут. Ты ее слушайся, хорошо?
Хорошо…- эхом отразилось в голове. Не само слово, а его смысл, само существование этого смысла… Варя сдалась. Даже если сейчас, она сделает над собой усилие и выдавит что – то на подобии эмоций, то это будет фальшь. Которую так не любят люди… а это чревато гневом. Она не уверенно переминалась с ноги на ногу, искала в позе что – то умиротворяющее, успокоительное, дающее хоть каплю устойчивости мыслям и внутреннему состоянию. Она стояла спокойно, не двигаясь. Не было сил двигаться. Не было желания. Не было импульса к движению. Не было смысла. Кукловод еще не проснулся, не дергал за ниточки, не давал жизни течь.
Подмена, суррогат эмоций. Очередные слова. Очередные заложенные, зажатые уши, поджатый хвост, напряженное тело.
Я тебя сейчас почищу, дорогая...
Дорогая… что значит это слово? Была ли она дорогой в плане денег, либо же ее окрестили так сопоставляя с чувствами к ней? Она не хотела думать об этом. Девушка взяла в руки щетки, принялась чистить арабку. Варя опустила глаза. Она опустила их потому, что ей показалось, что рядом что – то пролетело. Легкий ветерок коснулся ног… она увидела его. Это был котенок. Золотое счастье, не ограниченное клеткой. Арабка тихо опустила к нему свой нос. Котенок был мягким, теплым, расслабляющим. Он был опасным, мог разбить стены внутреннего покоя арабки, но кобыла приняла его в свое сердце. И пока девушка чистила арабку, та могла спокойно окунуться в свой мир. Легонько толкнуть котенка носом… и подумать, что должно быть, это животное давно уже тут. Она помнит, хотя и сочла это сном, как котенок терся об нее, когда она еще лежала на опилках… похоже они были знакомы, когда – то давно, в прошлом. Но она была рада видеть его сейчас. Его тонкие, пушистые усы, добрые, прозрачные глаза… она не знала что сказать, и лишь умиротворенно дышала, созерцая это маленькое чудо.
- Спасибо что пришел.- прозвучали тихие слова. Варя смогла это сказать…

0

10

Реки эмоций текли мимо. Они даже не цепляли своими холодными и острыми брызгами тела арабки. Она смотрела блестящими, черными глазами- сливами на маленького котенка. Он охватил ее внимание полностью. Алина что – то говорила, упадническое и теперь уже - не важное. Этому человеку хотелось послушания арабки. Хотелось… а арабке хотелось простого счастья и чтобы ее оставили в покое Она потянулась мягким носом к пушистому, теплому комочку рыжей шерсти…. Как приятно… как тепло… она закрыла глаза вдыхая и выдыхая теплый воздух, который окутывал тельце животного. Мягкие шерстинки щекотали большие ноздри вороной…. умиротворение, долгожданное умиротворение и счастье. Такое спокойное, внутренне счастье. Алина вышла, но арабка не обратила внимания. Этот человек вернется, когда ему будет нужно. Если человеку нужно - он делает, не смотря на твои желания. Так было всегда и везде. Но Варя не хотела с эти мириться. Сейчас ей было тепло… она опустилась на опилки. Опустилась медленно, осторожно, провожая взглядом котенка на кормушке.
- спасибо, что ты пришел….- тихо произнесла она… животное было маленьким, не знающим еще бед и хлопот… арабке нужно было это ощущение защищенности, надежности… конечно, котенок не мог дать физическую защиту, но мог дать душевную. Аврора влюбленными глазами смотрела на рыжий лоб, маленькие лапки…Маленький комочек солнца, посетил ее убогий мир. И она была счастлива, что эта боль прекратилась хоть на какой – то миг… облегчение, покой… она спокойно дышала, и на это время - не чувствовала никакой тяжести в душе. Ей хотелось продлить это чувство. Хотелось, чтобы котенок никуда и никогда не уходил, не бросал арабку…. Ведь когда-то придут люди… и все начнется заново. Снова железо, снова ремни… Весь вечер арабка провела в созерцании котенка. Всю ночь они спали вместе. Сердце кобылы стучало спокойно, пока он был рядом… но у нее начиналась паника, когда она думала о том, что может прийти Алина. Злая и обиженная, которая придет и будет кричать на кобылу, за то, что та такая вялая… почему ей не все равно если кобыла будет выполнять порученное… но она не хотела. Она хотела пожить без людей. Вообще без людей. Она начинала их бояться… тонкое сознание кобылы было повреждено внутренними страхами. Она знала, что сходит с ума. И только рядом с котенком, может еще как – то стабилизироваться… в это утро, они проснулись вместе. Конюх принес еду, и Варя спокойно поела. Впервые за сутки. Вчера она не притрагивалась к еде. Иногда только пила. Сегодня, она начала есть, и много выпила воды… настроение находилось на отметке - спокойно. Котенок был рядом. Варя пару раз просыпалась ночью, из- за тревоги, что он ушел… но огн был тут. Не бросил. Конюх, когда увидел котенка, принес ему блюдечко молока и поставил около денника. Варя счастливая стояла и наблюдала, как ее друг завтракает.
Ее окутывала теплая дымка нынешнего, но прошлое не ушло. Когда по проходу раздались шаги, кобыла резко вскинула голову и вздернула уши. По проходу шла Алина, от нее веяло раздражением и неприязнью. Арабка видела, как девушка приближается. И чем больше та приближалась, тем больше арабке хотелось забиться в угол и сидеть там. Но забиться у нее не получилось, она уперлась крупом в стену. Девушка резко открыла дверь денника и молча, вошла. Варя с тревогой наблюдала за тем, как Аля одевает на нее недоуздок и сильно злится.
Тебе не нравлюсь я - ничего не поделать. Это я.
Но девушка ничего не сказала, все так же резко, она развернулась к выходу и повела кобылу за собой. Варя нехотя вышла из денника, ей не хотелось бросать котенка, но пришлось. Они отправились в леваду.

0

11

Моя доля як поле
Де вирують вітри
Я навіки твоя,
То до мене лети,
Доки не вгасли вогні

Легкой поступью бесшумно и спокойно кобыла продвигалась к конюшне. Окружающий мир, расплывчатым пятном проскальзывал сквозь артерии и вены, ни задевая, ни одной тонкой струны души этой дамочки- арабки…
Не давний стремительный и безудержный полет забылся, память уходила в тень, сознание меркло и становилось прозрачным, как тонкая пластинка льда весной, шаги и тихое, глухое биение маленького, но такого яркого сердца вороной арабки. Шаги, тихие шаги… но вот под ногами ощущается уже не такой гладкий грунт, копыта звонко ударяются об пол элитной конюшни. Варя медленно поднимает голову, ее темные и глянцевые глаза отражают Ариэль идущую рядом. Когда она спрыгнула? Варя не помнила. Только бока еле заметно раздуваются и опадают. Редко и медленно. Черное копыто левой передней ноги твердо стоит на бетонном полу, вторая передняя нога отрывается от твердого покрытия и грациозно взлетает вверх, толчок задней ноги приводит в движение вторую переднюю ногу… они взлетают поочередно и опускаются… ритмично качаются плечи, и круп легко переваливается с боку на бок. Едва заметно. Расслабленный корпус и почти не заметные мышцы расслабленных задних ног. Равномерно качается грива и мокрый от снега хвост… а вот и денник. Аврору заводят, как то слишком быстро. Ариэль заметно нервничала. Но Варе было на столько грустно, что совсем не волновали эмоции девушки. При всем ее позитивном отношении к Ариэль. Варя приготовилась вдыхать пыль денника и стоять в нем еще долгие, долгие дни, а может и недели. Не известно, когда вернется сюда Алина, и они смогут выехать. А она, вдохнет новый воздух и почувствует дух тренировок, почувствует сладостное напряжение всех мышц и предельной концентрации на координации движений. Но сейчас она была заведена в денник, поставлена и «раздета». Аврора низко опустила голову с полу- прикрытыми глазами и широко раздувающимися ноздрями. Ариэль поспешно чистила ее, Варя же послушно давала все ноги, при легком прикосновении палец девушки к ноге, Варя поднимала их и держала сама, не опуская свой вес на ладонь Ари.
Легкие касания маленькой ладони к шелковистой шерсти Вари вызывали лишь полное спокойствие и умиротворение. Аврора чувствовала, что хочет спать. Только сон мог бы помочь ей забыть все неприятности и беды, оставить душу в покое и не терзать ее переживаниями и тяжелыми мыслями.
Спасибо за прогулку, это было незабываемо!- Кобыла в ответ лишь устало фыркнула. Она скосила черный глаз на девушку и заметила морковку, поднесенную к ее носу. С благодарностью, приглушенной грустью, аврора не спеша, взяла мягкими губами этот кусочек и стала его жевать. Медленно, словно это единственная еда, что была дана ей за этот месяц, как будто ее нужно было сохранить, поскольку больше еды в ближайшее время не намечается. Новые слова зацепили сердце Вари. Ее уши мгновенно взметнулись, а глаза наполненные болью в отчаянии воззрились на уходившую девушку.
Не скучай, скоро к тебе придет твоя хозяйка!
Не придет. Не скоро она придет. Зачем ты это говоришь? Я же так надеялась… - мысли потухли с той же скоростью, что появились. Ариэль ушла, а Аврора осталась. Она стояла все в той же позе, и смотрела на то место, где только что стояла девушка. Не моргая и только слабо дыша. Но не успела кобыла перевести дух и подумать над тщетностью всего сущего как раздались торопливые шаги и кобыла почувствовала знакомый, сладковато – свежий запах с примесью мороза и нежности. Кобыла потерявшая уже было надежду и настроенная весьма пессимистично медленно подняла глаза, боясь разочароваться, но нет, к ее деннику шагала ОНА- Алина. Варя была на столько поражена, что так и застыла с навостренными ушами и широко открытыми глазами. А Алина уже вошла в денник. Кобыла повернула в ее сторону свою маленькую голову и молча смотрела на нее. Ее сердце бешено колотилось. Она пришла. Та, на которую возлагались все надежды, та, которая подарила ей свою любовь, та, которая верила в нее не смотря ни на что и все прощала. Она была с ней рядом уже несколько лет и только совсем недавно они смогли по настоящему соединиться. До сих пор были разногласия, ссоры, но они были вместе. Алина излучала тепло, которого не было ни у кого больше. Оно было мягкое и успокаивающее. Оно освещало душу арабки и дарило чувство праздника. Каждое появление этого человечка в обители кобылы, было для нее чем –то особенным, радостным. Сердце арабки бешено колотилось, по телу пробежало напряжение. Эмоции разрывали кобылу на части, она не верила своим глазам и носу, которые упорно говорили ей- что это все же Алина, а не глюк.
Ну, привет, красавица…- голос… этот голос… интонация была упадческой… Варя поникла.
Она совсем не рада меня видеть. Она пришла ко мне, только потому, что так надо. Так привыкла, так получается. Она работала с другой лошадью, и теперь знает разницу… а я теперь исчезла из ее сердца… но это не возможно. Так быстро забыть все то, что мы пережили вместе?- Варя смотрела на Алину внимательным взглядом. В ее глазах читался отчаянный вопрос. Аля приблизилась, тепло исходящее от нее сильной волной накрыло арабчонку с головой. Варя опустила голову. Ее нос теперь был на уровне груди. Уши расслабленно повисли, и развеселись в разные стороны. Алина приступила к осмотру, чем не мало удивила Варю. Но кобыла верила Алине. И позволяла ей делать что угодно. Вот и сейчас она спокойно и послушно стояла, безмятежно шевеля ушами и моргая. А девушка тем временем что –то делала. Проверяла на наличие травм? Откуда им взяться?
Эх, лошадь-лошадь…- снова этот грустный тон. Аврора не доверчиво и слегка обиженно скосила черный глаз на Алину. А та достала яблоко и протянула его Варюше. Аврора по достоинству, мельком оценила размеры яблока. Оно было большое и вкусное. Видимо тщательно вымытое, поскольку блестело словно глянцевое. Варя довольная и радостная схрумкала это яблоко и закрыла глаза от удовольствия. Впрочем, сразу же пришлось их открыть и повернуть свою моську в сторону девушки. Она что –то говорила.
А у меня для тебя сюрприз есть! Мне тут ученика выдали, конь под девушкой молодой, так что будешь теперь воспитывать молодое поколение, показывать, как надо работать. И я тебе привезла много подарков, кстати. Но сначала переодеться надо…
Ученик? – что- то в сердце Вари екнуло.- ура, ученик! Наконец –то я доросла до того момента, когда могу сама УЧИТЬ. – Варя хорошо помнила те тренировки, когда Алина только начинала ездить. Хорошо помнила ссоры и истерики. Помнила Парсиваля. Где он теперь? Парс стоял в соседнем деннике, но Кобыла видела его относительно редко. Несколько яблок с тихим звуком. Варя проводила их глазами и наклонила голову, чтобы понюхать их. Алина вышла из денника, и у кобылы было время на то, чтобы приготовиться к работе. Но Аля быстро вернулась. Вся нарядная, словно на парад собрались. Аврора удивленно посмотрела на нее и тихо хрюкнула, спрашивая- Что это она так оделась?- но тут же кобыла вспомнила, что они ведь собираются обучать там кого –то. Варя даже приосанилась. Собрала все ножки в кучку, прогнула спину и подняла голову. Сбором пока что не утруждая себя. В конце концов, сейчас ее будут чистить и седлать.
Ну что, готова?- Ато!- довольно гугукнула кобыла горделиво подняв голову и замерев в такой стойке. Алина же снова занялась странным осматриванием. Удивленная пуще прежнего Варя изогнула шею и внимательно стала следить за девушкой.
- ты чего это?- особенная подозрительность отмечалась четко. Раньше такого Варя за Алиной не замечала. А сегодня прямо как с цепи сорвалась, все обсматривает, да щупает. Ну да ладно. Девушка уже закончила облапывание кобылы и повернувшись к ней звонко чмокнула Варю в нос. Что вызвало у той громкий фырк и моргание.
- ну вот. Опять куда- то умчалась. – Кобыла вздохнула и стала высматривать девушку сквозь прутья денника. Но вот она уже идет обратно. Нагруженная. А что это у нее в руках? Ушки Вари повернулись в сторону Алины. Вот все содержимое летит на пол, а девушка входит в денник.
- А вот и сюрприз! - Уздечка и седло специально для тебя сделаны, должны хорошо подойти.- ого… пораженная Варя чувствовала себя в самом деле холеной. Словно вернулась в родной дом, в королевскую конюшню. Алина посмотрела в ее глаза с такой надеждой, что Варя даже смутилась. Она виновато потупила взгляд.
- прости, я не могу показать тебе на сколько это все меня радует. Только цветочки мне кажется, лишние.
Да, кобыла была привередливой и предпочитала строгий стиль. Но она не знала, что ждет ее потом. Дальше последовали ленточки и бантики. Варя смотрела на это с ужасом, но не показывала этого и не сопротивлялась, однако в душе сильно возмущалась.
Боже мой, ты что делаешь?! Сними это немедленно! Я же не кукла! Что ты из меня Игрушку делаешь?! Ты еще купи все розовое и скажи, что это красиво… о мой Бог… позор. Серьезная, спортивная лошадь и вся в бантиках, как пони в цирке….
Кобыла не довольно выдохнула и легко качнула головой. Благо уздечка и седло не были такими легкомысленными как навешанные везде бантики. Варя предпочла бы шишечки с белыми резинками, бинты, коротко подстриженный хвост и более строгий вид, чем эти бантики, но ничего не поделаешь. Слово хозяйки – закон. И если ей хочется чувствовать себя на лошадке для куклы Барби, то почему бы и нет. Не навсегда же. Варя решила забыть про то, что на нее одето и работать, так же как и обычно. Вот трензель, и мундштук ложатся в рот, затягивается подпруга. Бинты… в путь. Варя как обычно двинулась следом за хозяйкой, спокойно и уверенно. Ее ждали ученики.

0

12

А знаете что случилось? Аврора на самом деле стала серьезнее и спокойнее. Что ее изменило, было не понятно, возможно нависшая над ней ответственность перед молодым поколением? А может быть она просто поняла, что сама не ребенок. Да только до денника она шла абсолютно спокойно, даже можно сказать – равнодушно. Не сопротивлялась и не кричала: куда меня ведут и почему не Алина? Она просто смирилась с тем, что лошадей водят разные люди, на них ездят разные люди и не стоит привязываться к кому бы то ни было. Можно просто привыкать. Изучать того, кто приходит к тебе каждый день. Но привязываться –не стоит. Размеренный цокот копыт по бетонному полу, тихое дыхание кобылы. Вот и денник. Они вошли туда и Варя как то сразу обмякла. Тихо всхрапнув кобыла опустила голову и развесила уши. Эмми что –то говорила, чистила кобылу, о чем –то договаривалась с конюхом, но Варю это как то не трогало. Единственное, что приводило ее нервную систему в более активное положение, это были движения руки девушки около живота. В эти мгновения Варя резко, но не сильно поднимала голову и хрюкала. Но ничего более. Эми вывела кобылу в проход и снова что –то сказала. Аврора уловила карем уха что –то про переезд… и почему –то это ее не беспокоило. Ну, переезд и ладно. Главное, чтобы работать спокойно. Переезжаю наверно не только я. Еще кто – нибудь из этой конюшни. А если подумать глобально, то друзей здесь у меня нет. Так что покидать эту страну будет совершенно не грустно.
На сама деле у нее были друзья. И вполне не плохие. Но она редко их видела и общалась с ними тоже- редко. Одно радовало, теперь, когда она переедет, конюшня будет больше и общаться можно будет с большим количеством народа. Но сейчас для нее самое главное, это была работа. И что самое интересное она научилась полагаться на человека. Научилась ему верить. Если раньше Варя не признавала мнения человека, то сейчас это мнение стало для нее важнее. Последняя тренировка многому научила кобылу. А больше всего она получила через общение с Аваном. Варя послушно давала ноги и держала их сама, не наваливаясь на девушку. Впрочем – как всегда. Иногда ее уши шевелились или нарушал тишину громкий всхрап. Но в остальном кобыла была вполне мирной и спокойной. Ее укутали так плотно, что кобыла даже подумала, что они сейчас наверно будут жить на улице, раз ее так укутали. Но нет. Ее всего лишь повели в коневоз. Варя легко зацокала по льду за Эмми. Затем осторожно поднялась по трапу в коневозку. Копыта гулко стучали по трапу и затихли как только кобылу стали привязывать. Аврора развесила уши и только ее глаза перемещались по людям на улице. Иногда мелькал белый белок глаза. Пар выдыхаемый кобылой окутывал ее но быстро исчезал. Трап поднялся и дверь закрылась. Голоса стихли. Кобыла чувствовала всю торжественность и какую –то важность момента. Она чувствовала себя сейчас по настоящему драгоценной. О ней много заботились. И похоже относились к ее здоровью и сохранности – серьезно. А значит что –то, да значила эта кобыла для людей. Завелся мотор. Вороное ухо дернулось и замерло, прислушиваясь к звукам машины. Коневозка еще немного подрожала стенами, и легкое покачивание стало знаком того, что они тронулись. Варя закрыла глаза и задремала. Она уже понимала, что дорога будет долгой, а затем, скорее всего ее быстро выведут, и снова будет метушня. В покое ее никто не оставит. А значит, отдыхать надо было сейчас. Хотя она и не устала, ведь ничем не занималась и все же какая –то вялость присутствовала. Аван остался там… от куда увозили кобылу. Варя немного подумала на этот счет, но решила что ее без жеребца не оставят и скорее всего привезут следом. На том и успокоившись, кобыла уже окончательно провалилась в сон.

0

13

Нет, ну почему ее так волнует, что говорят люди? Раньше к словам людей Варя относилась как –то спокойнее, реагируя только на действия а сейчас… снова и снова звучали слова про ее беременность и слышать их было не приятно и просто не выносимо. Было ощущение, что кто –то не мытыми руками лезет в душу и начинает искать там что –то… Варю нервировали напоминания об ее положении со стороны людей. Она не хотела, чтобы это было чем –то таким особенным, вокруг чего все бегают. Она хотела покоя и спокойствия. Если можно так сказать – медитации. А тут все словно мамочки с напоминаниями об не сделанных уроках бегают и напоминают – роды, роды… словно Варя может как -то пропустить этот момент и взять и не родить….Умом кобыла понимала, на сколько важно для Лизы и Форда рождение этого жеребенка… но эти сплошные напоминания и верчение вокруг нее с темами на этот счет…. Это Варю бесило. Но она не противилась. Лишь устало фырча и отворачиваясь, стараясь не слушать.
Сама как- нибудь разберусь… чего пристали…
Но тут ее вороное ухо уловило имя- Аван… и снова про роды.
Тьфу гадость какая… и никак же нельзя спокойно уйти в уголок, родить себе… нет же, лечите меня сто врачей…
Роды дело было глубоко личной и , если хотите знать интимное. Забота- важный фактор, но эти слова…. Опустив голову и прядя ушами, кобыла энергично переставляя ноги шагала рядом с Лизой. Они уже вошли в конюшню, и кобыла даже не подняла глаз, чтобы осмотреть свое новое место жительства. Ей совсем не было интересно, кто еще есть в конюшне. Лиза становилась кем –то близким. Сразу, с разбега влетая в доверие кобылы. По крайней мере, она, была самым заинтересованным лицом, который находился рядом… Форд остался где- то на улице, и кобыла даже не знала, прейдет ли он. Она никак не могла понять, почему ее так раздражает все вокруг. Делов то? Просто прислушаться к словам, взять их на заметку. Но нет, Варя будет нервничать и злиться, что Лиза говорит и напоминает о в принципе действительно естественных вещах. И вместе с тем, Варя не хотела чтобы ее бросали. Она подняла голову уже около своего денника и остановилась вслед за Лизой. Дверь открылась быстро и легко, пропуская кобылу внутрь ее нового жилища. Варя по своему обычаю легко переступая, без напряжения вошла в денник и развернулась мордой к кормушке. Конюшня по большей части пустовала. И Лиза- была Вариной единственной надеждой, спасением от тоски и страха. Да, скоро приедет Аван… но Аван ПРИЕДЕТ, а не ПРИЕХАЛ… и до его приезда нужно было как- то дожить. Раньше социальное положение Варю не волновало. А сейчас она как никогда чувствовала, что ей необходимо быть нужной. Любимой… Сейчас ей хотелось, чтобы рядом просто был человек. Может быть сходить погулять на корде. Просто пошагать, попастись.. тем более здесь так тепло, Варю просто тянуло на улицу. Дышать свежим воздухом… гулять и не думать о том, что будет потом. Но конечно с ней никто и никуда не пойдет. У Лизы есть свои дела, и она не обязана носиться с ней, потому как у кобылы был свой берейтор. Который смылся и не показывался. Варя хмуро понимала, что стоять ей здесь и дышать пылью от опилок. Ее внимательные глаза остановились на девушке. Пару раз дернулось вороное ухо. Варя участливо гугукнула, тихо и вопросительно. Легонько толкнула Лизу в плечо носом и моргнув повернула в ее сторону уши. Девушка высыпала в кормушку еду, но кобыла к ней даже не притронулась. Она не хотела есть. Она хотела общаться. Ну, надо же? Что –то определенно случилось. В ее характере круто все поменялось. Аврора еще раз тихо хрюкнула и легонько мотнула головой снизу вверх. Очередной хрюк сопровождал новое тыканье носом в руки девушки и наглое обнюхивание ее. Черные глаза отражали в себе все, что только могло в них попасть, уши двигались в разные стороны, а сама кобыла беспрерывно громко нюхала Лизу и толкалась. С кобылы все сняли, переодели, и Варя страшно хотела на улицу. Она внезапно остановилась, замерла. Затем голова и шея взметнулись вверх и замерли уже вверху. Торчком стоят уши, и горящие глаза одаривают Лизу сияющим взглядом. Громко чихнув Варя подошла к двери денника и осторожно ткнулась в нее носом, после чего повернула голову и шею в сторону Лизы , для этого пришлось обернуться, так как Лиза осталась сзади Вари. Кобыла сейчас стояла повернутая к ней хвостом и все так же внимательно смотрела на девушку черными, глубокими глазами. Если бы она могла, то сказала бы- пошли, погуляем… но сейчас же в голову влезла мысль – куда ты пойдешь гулять беременная? Никто тебя не выпустит. Никто не хочет, чтобы в поле, вдруг случилось прибавление. Теперь, дорогая гулять ты будешь только под присмотром ветеринара и только в леваде. И только по определенным дням…
Варя досадливо хрюкнула и вернулась к кормушке. Хвост лениво взлетел, легко облизнул бок и повис. Варя тяжко выдохнула и с печальным видом уставилась в проход.
Что ж… стоять теперь и ждать у моря погоды. Скучно будет, однако.
Кобыла стала придумывать, о чем бы подумать…. Но потом решила, что пока рядом Лиза, нужно пользоваться моментом. Кобыла хитро посмотрела на девушку.
Может элементарно перегородить проход и не выпустить ее? – пронеслось в голове кобылы. Одно ухо Вари было направлено в сторону девушки, второе повернуто в сторону. Общий вид кобылы был залихватский и не солидный. Можно было сразу понять что она что –то замышляет. Даже круглое пузо никак не портило эту картину и не придавало солидности. Кобыла коротко хрюкнула и настойчиво потянулась в сторону Лизы. Пришлось развернуть свой круглый зад к людям, а морду к девушке, однако Варю это не смутило. Она подошла вплотную к Лизе и нагло ткнулась лбом ей в плечо. Так и замерла.

0

14

Он не успел. Он не успел… они его не привезли. Опоздали. Было слишком поздно. Тесный денник, удаляющаяся фигура Алины… и все словно в тумане. Что происходит? Это странное чувство. Оно нарастает. Смесь боли и какой- то свободы, переживания и сильное биение сердца. Она позвала. Один раз, второй. Никто не пришел. Никто не откликнулся. Что ж, значит так должно быть. Схватка, еще одна. Время течет словно кисель, она уже ничего не видит. Все смешалось, остались одни чувства. Ни люди, ни лошади не видели этого, а тем временем на свет появлялась новая жизнь. Хрупкая арабка тяжело дышала. Ей казалось, что в деннике ужасно мало места… мало места для двоих. Лежа на опилках и пытаясь совладать с сознанием, которое то уносилось куда –то, то возвращалось неожиданно ясное, кобыла продолжала трудиться. Пока что все проходило более- менее спокойно. Времени было предостаточно, чтобы собраться с силами на последний, решающий рывок. Капли минут, секунд и вот он уже лежит на опилках рядом с матерью. Освободившись от этого груза, Варя осторожно поворачивает голову в сторону жеребенка, который уже пытается встать на ноги. Пленка сползла и все связывающие нити оборваны.Варя поднимается на ноги. Она все еще тяжело дышит, смотрит на маленького жеребенка сияющими глазами. Уши безостановочно шевелятся, ноздри тоже, обнюхивая ребенка. Варя сама не твердо стояла на ногах и вскоре легла на опилки, мокрые и собственно теперь уже грязные. Но она не могла стоять. Она устала. Глаза сами собой закрывались, но нельзя было спать. Еще один отчаянный вопль, зов… ну придите же хоть кто –нибудь…. И кобыла закрыла глаза. Она не спала…
она чутко прислушивалась к звукам, окружающим ее и малыша. Она уже знала, что родился мальчик. Ваня постарался на славу… но эта усталость… мокрые опилки не радовали своей текстурой, но делать было нечего. Оставалось только ждать у моря погоды, верить, надеяться. Варе казалось, что прошло уже минут двадцать, но все было не так. Жеребенок, только что родившийся, сразу стал просить есть. Варе пришлось встать, открывая ребенку дорогу к молоку. Пока жеребенок ел, кобыла стоя дремала. Теперь ее будут выводить на активные прогулки, вместе с ребенком. Они будут гулять…
а Ваня…. Он даже не знает, что стал отцом…. Вот оно как….через время дыхание выровнялось и Варя смогла прийти в себя. По коридору уже звучали чьи –то шаги. Аврора прекрасно понимала, что идут к ней. Уже ночь на дворе и вряд ли кто –то шел бы к кому –нибудь другому в такое время.
Конюх бегает возле денника, не решаясь зайти внутрь. Похоже Варя выглядела не очень хорошо, раз этот человек так всполошился. Но ей было не до него. Расставив в разные стороны уши и наклонив голову, кобыла размышляла о своем. О том, что скоро весна войдет в свои законные права, о том, что скоро будет восьмое марта, а это значит что будет хороший и веселый день, скорее всего работы не будет. Да, если раньше Варя сомневалась в том, будет ли она нормально работать, то теперь знала точно – не будет. Ей лень. Конечно Алина будет сердиться и возможно бить и даже ногами. Но Варя почему –то мало боялась этого. Наверно немного позже она вернется в спорт, но сейчас – нет. Сейчас она хочет просто отдыхать и просто бегать. Да, может быть в сборе, да, может быть на корде, да, может быть галопом, но не более того. Ни о каких пассажах, пируэтах и приниманиях кобыла и думать не хотела. Сейчас –нет. Алина снова куда –то улетела и Варя понимала, что теперь такое будет часто. У Алины в Канаде остались и другие лошади, а значит Варю теперь будут брать разные люди и возмущаться, почему в рысь ее можно вытолкнуть только с 4 раза и почему только с помощью хлыста. И будут удивляться, как она сюда попала вообще и кто она такая. Но Варя знала, что нормально работать она будет только под двумя людьми. Это под Алиной и Эмми. Но нормально- теперь имеет другое значение, чем раньше. От таких тяжких дум кобыла тяжело вздохнула и моргнув сонно посмотрела на своего жеребенка. Мокренький, тоненький, хрюкает и чихает под боком. Наверно их переведут в другой денник, а может и нет. Может оставят и в этом… Не важно. Тем временем шаги за решеткой стали совсем отчетливыми, и кобыла подняла глаза. К деннику мчалась Эмми.
Ну слава Богу…- пронеслось в голове Вари. Она приветственно хрюкнула и предусмотрительно отошла в дальний угол денника, зная, что эми сейчас войдет и скорее всего будет ее ощупывать и слушать…. Нет, кобыла не боялась этого, просто давала место девушке. А так, как в деннике их теперь было двое, то места стало еще меньше.

Move. Closer. Passion. Stronger.

0

15

Ее состояние можно было описать как- «туманное» она почти ничего не соображала. Варя смотрела сквозь прутья денника, на проходивших мимо людей, и они проскальзывали мимо сознания кобылы так же легко, не оставляя следов, как и перед ее глазами. Пришла Эмми, похлопотала вокруг кобылы. Варя медленно, не уверенно и как –то сонно перевела взгляд на девушку. Похоже, у ее собеседницы были проблемы… но, не смотря на это, она пришла, что само по себе уже было хорошо. Тепло от присутствия рядом человека еще больше способствовало сонному состоянию кобылы. Она прикрыла глаза, веки дрогнули. Шумный вздох и теплый воздух вырывается из больших, аккуратных ноздрей. Рядом ее ребенок, и все хорошо. Абсолютное спокойствие, равнодушие к будущему, такому не известному будущему кобылы. Минуты пролетали быстро, Эмми вышла из денника, легонько скрипнув дверью. Варя слабо отреагировала на звук, потревоживший ее сознание. Уши медленно повернулись в сторону двери, но все остальное тело оставалось при полном спокойствии и в полной нерушимости. Что –то случилось в ее понимании этого мира… и понимание продолжало меняться. Варя медленно пыталась склеить свои тягучие мысли во что –то связное, но ничего нормального в голову не шло, поэтому Варя просто опустилась на опилки, и положив голову на пол, стала дремать. Рядом с ее боком лежал жеребенок, что придавало атмосфере денника теплоту и уют. От этой пары веяло теплом семьи… неразрывным с ней спокойствием, оно царило в деннике, наполняя воздух чем –то теплым, тяжелым и успокаивающим. Мирное дыхание кобылы, и хрупкое создание рядом с ней… Не известно, когда к варе пришло это истинное понимание того, что все вокруг- это простая суета. Что ее старания в выездке, и попытки «вытащить» наездника, когда он не дорабатывает- какая –то детская глупость. Которая уместна на соревнованиях, но не на простых тренировках. Она набралась мудрости, которая поселилась в голове кобылы и теперь мешала нормально мыслить, подстраивая все под свой лад и ломая то, что уже было создано годами. Но варя смирилась. Смирилась спокойно и податливо. Теперь ее мышление стало взрослым. Мышлением не просто спортивной лошади, а мышлением- матери. Забот прибавилось и на первый план, где раньше стояла работа- вышла семья. Так часто бывает у людей, так получилось и у Вари. До беременности, она не задумывалась над тем, что будет дальше. Но уже в леваде, стоя рядом с Аваном, Варя почувствовала эту взрослость, нависшую над ее головой и готовую обрушится сверху, как только, так сразу. Но в таком взгляде на жизнь были свои плюсы. Когда ты не делаешь ничего такого, за что можно получить по зубам- живется легче. Наверно просто стоит больше прислушиваться к человеку, а не к своему разуму и чувствам. И варя уяснила для себя одну, важную истину. Делать только то, что просят, не больше, не меньше. Хотя дозировка- очень тонкая вещь… и правильно отреагировать на команду- сложно. Однако именно в этой тонкости и заключается мастерство спортивных лошадей. За время своей беременности, кобыла уже сто раз прокручивала в голове ее возможность ухода из большого спорта. Думала о раннем выходе на пенсию. А между тем, жизни прошла всего –то половина, и самые большие достижения были впереди. И к ним нужно было стремится, но Варя чувствовала себя изможденной, истощенной в моральном плане и даже старой. Она чувствовала себя скорее отыгранной картой, чем новым чемпионом, который находится на своем пути к славе. Варя могла бы охарактеризовать себя, скорее как- хорошую лошадь для обучения новичков. Когда тренер сидит в седле своей лошади, которая все умеет, и не подпуская к ней детей, показывает как нужно, и не нужно делать. Но такими лошадьми становились либо лошади с отклонениями, которые просто не могут участвовать в соревнованиях, хотя обучены, либо уже ветераны своего дела, лошади, которым уже под 12 лет и они свои лучшие годы уже отбегали. Варя не подходила по параметрам ни к одним, ни к вторым. Поэтому ей предстояла тяжелая работа и без учеников. Только сейчас кобыла поняла, что она попала на завод спортсменов. Здесь фабрика качества. Нечто, вроде ее родимого дома. Но почему- то это ее совершенно не пугало. Ну вот абсолютно. Прошло много времени с того момента, как кобыла легла спать. Разбудили ее шаги по коридору… легкие такие, знакомые. Варя сонно подняла голову и медленно открыла глаза. Вся картинка была мутной, звуки доносились словно через подушку… варя медленно, не уверенно встала на ноги, осторожно отстранившись от ребенка, чтобы не потревожить его сон . И отряхнувшись от опилок и остатков сна, уже более проснувшимися глазами посмотрела в проход. По проходу шла Алина, но на ее лице не было радости… Варю однако это не особенно затронуло. Главное, что она сама, любит своего жеребенка, и рада его появлению на свет. А все остальные- не важны. Лишь бы не пытались причинить вред ребенку, за которого Варя встанет горой. Алина тем временем вошла в денник. Аврора смотрела на тоненькую фигуру девушки, спокойными, черными глазами, с пушистыми ресницами. Она стояла, чуть опустив голову и вытянув шею. Вид у Вари был полностью отсутствующий и погруженный в себя. Так и было. Кобыла прокручивала все эмоции через себя, все мысли проходили обработку и выстраивались новые ценности этой жизни. Не оставалось эмоций, на оценку поведения окружающих людей. Не важно, что будет сейчас. Скорее всего, Алина просто пришла пообщаться. Ведь садится на кобылу еще рано, а если брать на корду, тогда и жеребенка с собой, который был еще слаб и лучше бы его никуда не тащить, рано. Варя просто ждала. Ждала чего –то, сама не зная чего. Тихо дышала и выглядела вполне мирной. Агрессия и игривость – пропали. Только ледяное спокойствие и самодостаточность…

0

16

Она медленно переводила взгляд. Он ни за что не цеплялся, ни на чем не останавливался. Тихое дыхание и полу- прикрытые глаза кобылы, ввели в заблуждение Алину. Которая как укушенная прыгала вокруг Вари и проверяла, все ли с ней нормально. Аврора никак не показала, что что –то вообще происходит. Она равнодушно стояла… и размышляла над своей жизнью. Ей нужно было развеяться. Нужно было выйти из этого денника, который хотя и был достаточно просторным, а для Вари так вдвойне, Аврора не чувствовала себя в нем уютно. Сейчас за окнами цвела весна… а кобыла все так же ютилась здесь, в конюшне. Перед мягким носом проходили лошади, цокали копытами. В мыле и под седлом, они возвращались с тренировок. Аврора не могла сказать, сколько времени она провела здесь. С момента рождения жеребенка минуты стали казаться годами. Кобыла чахла. Увядая как роза, которую забыли полить в жаркое лето. Алина и та, не осталась с ней на долго. Варя чувствовала, что у девушки нет ни малейшего желания быть рядом с ней. Раз на нее нельзя сесть, и потыкать пяткой в бок, значит кобыла бесполезна. И совершенно не интересна для человека.
Ничего и никогда не происходит просто так… - прикрыв глаза, думала Варя. Ее голова медленно опускалась к опилкам и глаза закрывались полностью. Сонливость и лень- стали ее постоянным состоянием. – Люди берут нас просто, чтобы покататься. А раз покататься нельзя, значит и лошадь не нужна…. Что было бы, сломай я ногу? Пристрелили бы. Чтобы не мучилась…. Но даже в состоянии банальной беременности, люди утрачивают к тебе интерес. Как к больной или прокаженной. Ты просто машина, для новых чемпионов… возможно ты больше никогда не выйдешь на плац, Варя…. Спорт- вялая, чуть ли не прозрачная мысль. – а что это такое? Кто в него идет? Имеет ли кобыла право быть беременной и иметь потомство, если она ушла в спорт?
Аврора смотрела в одну точку. Куда – то в угол противоположного ей денника. Она не осознавала того, что делала рядом Алина. Девушка просто проверяла, все ли нормально… ато может пристрелить пора? – Кобыла криво усмехнулась в душе. Неееет.. ее еще можно эксплуатировать. Пристрелить – нельзя - помиловать. Кто – то где –то ставит запятые… кто- то произносит одним, длинным словом… и всё кто –то… не Варя. Она же просто лошадь. Просто мама… Для жеребенка лежащего на опилках Варя была любимой в любом виде. Хоть в сборе, хоть без. А для людей окружающих ее, нужно было обязательно свернуть шею и проковырять бока, и только тогда лошадь становится кем –то нужным. Алина удалилась… ушла…. И что –то подсказывало Авроре, которая скользнула по удаляющейся фигуре мимолетным взглядом, что Алина ушла на долго. Правильно, а чего? Кобыла пусть задохнется здесь в пыли. Ничего, потерпит. Нельзя же оседлать. И никому в голову не приходило, что Варю можно выпустить хотя бы в леваду, вместе с жеребенком. Никому это не интересно. Аврора тяжело вздохнула и вернулась к созерцанию угла чужого денника. Туман в голове плавал и не желал рассеиваться. От пыли в носу, хотелось чихать и Варя то и дело мотала головой и грозно гугукала. А лошади все ходили по проходу и ходили. И варе хотелось выбить дверь и убежать к ним, туда, на манеж, включится в работу, размяться. Она слишком долго стояла. Сознание трепыхалось в цепких лапках безделья и пыталось вырваться, создавая какую - то боль… словно трещит каждая извилина по швам, атрофируется все…. Аврора зло загурчала и резко изогнув шею, ударилась подбородком об грудь, так же резко привстала на дыбы, и стремительно опустив передние ноги на пол вскинула голову вверх. Взметнулась грива, кобыла пронзительно заржала и стала гневно копать ногой подстилку, создавая много шума. Она разозлилась. Сколько можно держать ее здесь, взаперти? Где конюхи? Где коневоды? Почему никому нет до нее ни малейшего дела? Эмми продолжала сидеть перед Варей на тюках сена, кобыла заметалась по деннику, изредка долбая по деревянным стенкам задними ногами и гугукая. Свечка, свечка, еще одна. Снова тишину пронзило ржание, В варе бушевал зверь. Мелькали белки глаз, уши постоянно шевелились, то прижимаясь к затылку, то направляя концы вперед. Взвизгнув кобыла снова привстала на задних ногах, а передними стала, словно загребать воздух. Должно быть жеребенку было страшно. Потому как мать сходила с ума и требовала свободы. Она не зацепила свое дитя, бегая вокруг него, но эти требования открыть денник и выпустить несчастное животное на свежий воздух, могли поднять на ноги и мертвого. Наконец кобыла подавила в себе желание прибить кого – нибудь и тряхнув головой опустилась на все четыре ноги. Она тяжело дышала и медленно пыталась прийти в себя. Ее отвлек шум в соседнем деннике. Пока кобыла бесновалась, она не слышала и не видела, что рядом кто –то есть. А теперь заметила серый нос, между прутьями денника. Возмущенно фыркнув, и дернув головой вверх, кобыла потребовала дистанции. Которая должна была быть между жеребцом, и кобылой, находящихся в не совсем близких отношениях. Она понимала, что ничего – то он через решетку и не сделает, но ее гневное и возбужденное состояние, могло быть опасно, и она мало думала над тем, справедливы ли ее эмоции по отношению к собеседнику. Стоя с прижатыми ушами, и окрысившись на жеребца, Варя тяжело дышала. Ее глаза бегали по телу собеседника ( соседа). Он не был виноват ни в чем, но просто попался под горячее копыто. Успокоившись и приведя себя в порядок, Варя отдышалась и поставив уши в нормальное положение- домиком уже добрее хрюкнула, приветствуя соседа.
-Привет.- буркнула она и вздохнула. Сейчас она медленно соображала, хочет ли она общаться. Скорее всего да, и немедленно И только об одном, о работе. В глазах кобылы отражались прутья денника. Ноздри медленно шевелились. Тонкая и изящная шея арабки была вытянута в сторону собеседника и напряжена. Варя словно изучала его, анализируя запах и вид…. Она знала, что этот жеребец тоже, как и она, занимается выездкой, а значит ей повезло. Сейчас она узнает у него, как тут с манежами и как он работал. ЕЕ мало волновало, как его зовут, что он умеет и сколько у него побед. Ее волновало другое. Глаза, шастующие по телу жеребца, наконец, остановились. Анализ был закончен, но шея все так же находилась в напряжении. Варя вспомнила, вдруг, резко, что Ваню так и не привезли… он остался там. Она резко, словно ужаленная развернула голову в сторону пустующих денников. Денник Авана был пустой. Надежда, которая было забрела в сердце кобылы погасла. Она так надеялась, что может быть, она просто не заметила его приезда, проспала, прошляпила… но нет. Его действительно не было. Целая куча почти не знакомых ей лошадей и только то. А она стоит здесь чуть ли ни одна, людям на нее начхать, лошадей – друзей рядом нет. Все новое и чужое, так не уютно. А рядом еще жеребенок. Маленький ребенок, которого нужно оберегать от злых бук. Которого надо воспитывать. В глазах кобылы мелькнул блеск…. Она снова повернула напряженную шею в сторону жеребца. Не сводя с него настороженного взгляда, кобыла спросила.
-Ты уже работал здесь? Расскажи… - последнее слово было произнесено с нажимом… можно было подумать, что ее сосед на допросе и наверно он решил, что кобыла сошла с ума. Не удивительно. Здесь кто угодно волком взвоет. Одна, заперта в четырех стенах, и уже несколько дней не видела природы. Только через стекло окна. Как ей надоело стоять здесь. Как надоели эти стены. Но она ничего не могла поделать. Только ждать….

0

17

Там еще куууча моих постов. от начала игры, где строк 5 от силы и до конца, где уже полноценные посты. Для желающих почитать вот акк моего персонажа:
Hoar_Frost
1111
ссылка на ролевую: http://stables.ucoz.ru/forum/10-289-6
Аврора тоже мой персонаж, но я, увы, не помню её пароля.

0

18

То чувство, когда хочется уйти в запой, но ты не пьешь(

0

19

Marlena Gray
всегда есть чай. Чай хороший, чай пркекрасный теплый он свегда примет и поддержит. он всегда тебе рад. Выбирй чай. Чай чудесен.
Чай будет на закат чай будет на восход и время пойдет назад. А хочешь вперед.

0

20

Шэрон
Мне уже даже шоколадки не помогают. нет. напиться, только напиться. 4 числа у меня будет др, но даже тогда я не смогу этого сделать, ибо я кормящая... :'(

я уйду в глубокую депрессию. Будете жить тут без меня.

0


Вы здесь » Аureа mediocritas » Зазеркальный дом » Carry On Dancing


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2016 «QuadroSystems» LLC