Вверх страницы

Вниз страницы
Мы сменили дизайн, «почистили перышки» и готовы принимать новых членов нашей Системы.
Напоминаем, что Система недавно обзавелась новым КСК – Заповедником «Белая лилия», в котором все желающие смогут отдохнуть.

Люди, чьи аккаунты были удалены - не паникуйте, форум был восстановлен из резервной копии и некоторые данные потерялись. Просто зарегистрируйтесь заново.
На ролевой осень, конец ноября. Лужи уже начинают замерзать, а дорожки заносит редкий снег. Будьте осторожны на прогулках и не пытайтесь проникнуть в Академию в такой холод и гололед.
АКАДЕМИЯ: Зам Директора АКАДЕМИЯ: Директор АКАДЕМИЯ: Главный тренер по выездке
АКАДЕМИЯ: Смотритель Академии
АКАДЕМИЯ: Дочь смотрителя
32
53
51
56
9
КСК "Лотос" остается лидером в рейтинге на протяжении нескольких сезонов. Теперь, его рейтинг станет еще более несокрушимым благодаря поддержке заповедника "Белой Лилии". Кажется, Вне Системные КСК станут самыми богатыми КСК года.

Аureа mediocritas

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Аureа mediocritas » Чужие истории » free floating


free floating

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

http://s020.radikal.ru/i705/1601/55/fafdfc86137d.png

Название сюжета: ~free floating
Кто участвует: Гарибальди Дюранго, Фридрих Хартманн, Клеменси Ассель (и ещё кто-то, если захочет)
Краткое описание сюжета: долой сценарии. Хартманн просто взял и купил себе прекрасного андалузского жеребца. Не задумываясь, впрочем, особо над тем, что лошадь выбирают не только по документам. Ведь главное - совпасть характерами, суметь найти общий язык. Получится ли это у Фридриха и Гарибальди? И как на очередной глупый поступок своего ученика отреагирует его тренер, Клеменси?
Место отыгрыша конюшня Лотоса
Время суток и погода солнечный денёк, утро

0

2

Наконец-то его рука перестала болеть.
Травмы или повреждения любого рода были мало знакомы Фридриху. В детстве он никогда не дрался с соседскими мальчишками, не падал с деревьев и не сдирал коленки, слетев с велосипеда. Его мышцы были приобретены не естественным путём в следствии физического труда или, скажем, необходимости драться; он взрастил их в одном из самых престижных спорт-клубов Кёльна. Конечно, блестящая штанга помогает вырасти сильным не хуже поединков со сверстниками, но вот закаляет она куда меньше.
Так вот, за всю свою жизнь Хартман практически не получал травм. Но с тех пор, как он приехал в "Лотос", немец успешно наверстал упущенное. Даже с лихвой.
Это была какая-то напасть. Редкий день обходился без того, чтобы он упал, порезался или загнал себе в палец занозу. Кажется, лучше всего в Риме Фридриху удавалось именно травмировать себя. В этом он точно преуспел.
Он умудрялся пораниться в таких ситуациях, где любой другой бы даже не заметил риска. Например, когда ему нужно было насыпать лошадям сена, он проткнул палец об один из твёрдых стебельков какого-то злакового. Когда Клеменси попросила его принести тырсы, он так махал лопатой, что поднял в воздух всю имевшуюсю в амбаре пыль, которая немедленно попала ему в глаза и нос. О работе с лошадьми не стоит и говорить: Фридрих постоянно был кем-то укушен, отдавлен или хотя бы запуган.
Поэтому, когда он споткнулся о порог конюшни и упал на руку, вывихнув запястье, он почти не удивился. Более того, привыкнув к постоянным неудачам, он стал относиться к ним гораздо спокойней, по-философски. Он уже не изображал умирающего лебедя из балета Чайковского, не причитал на всю конюшню и не сыпал немецкими ругательствами. Он мужественно стиснул зубы и покорно поплёлся в (уже такой родной) медпункт. Там ему вправили вывих, наложили повязку и запретили нагружать руку на протяжении двух недель.
Сначала он продолжал ходить на конюшню. Шесть дней он стойко делал всё то, что должен был, стараясь не обращать внимания на ноющую боль в левой руке. Но затем прежняя любовь к комфорту и непривычка плевать на собственное здоровье заставили Фридриха вернуться в квартиру и наотрез отказываться выйти из неё до конца поставленного врачами срока. Он решил, что небольшой отпуск не помешает его исстрадавшемуся (как он считал) телу, да и мысли в это время смогут наконец проясниться. В общем, Фридрих взял тайм-аут.
Он не знал, что лошадь, которую он купил, уже привезли в "Лотос". Поэтому, когда чудесным солнечным утром Фридрих зашёл в конюшню, он был слегка огорошен.
Хартманн зашёл к Байрону, чтобы занести ему сорванное возле "Лотоса" яблоко (атмосфера конюшни и старания всех вокруг наконец-то начали превращать немца из эгоиста в что-то более заботливое и доброе), но вдруг заметил, что в конюшне что-то изменилось. Присмотревшись к коридору, он понял, что: один из пустовавших ранее денников кто-то занимал.
Движимый любопытством (и эта черта характера тоже наконец-то у него появилась), мужчина подошёл поближе. Подошёл - и даже чуть приоткрыл рот от удивления.
В деннике стоял невероятной красоты гнедой андалузский жеребец. Огромный, мощный, с крутым изгибом шеи и блестящей вычищенной шерстью. Фридрих улыбнулся в немом восторге.
Это был его конь. Его. Всё это великолепие принадлежало Фридриху. Он с улыбкой выдохнул, не веря своему счастью. Затем, вспомнив про яблоко, поспешно достал его из кармана, вытер о джинсы и аккуратно сунул между прутьев денника. Улыбнулся: -Ну привет, Дюранго.
Восторг и удивления Фридриха объяснялись не только тем, что он не знал о прибытии коня в "Лотос". На самом деле, до этого момента Хартманн просто его не видел.
Он покупал лошадь, глядя на документацию, а не на неё саму. Глупо, поверхностно, рискованно - но ожидать от Фририха другого было бы слишком наивно. Всё-таки он был собой и только собой, а настоящий Фридрих вряд ли бы смекнул, что выбирать лошадь нужно сердцем.
Тем более, что сфера бумаг была ему куда ближе и понятней. Хорошенько разобравшись в родословной, в оценках комиссий и прочих документах, он просто взял и купил престижного коня. Того, который подошёл бы под его идеально скроенный костюм для верховой езды. Того, с которым он бы хорошо смотрелся. Того, которого не стыдно показывать всем вокруг. Жажда престижности, всегда руководившая Фридрихом в его жизни, уверенно напомнила о себе. И он, конечно же, прислушался.
Не спрашивая о характере, не приезжая пообщаться - он просто выбрал и заплатил необходимую (далеко, кстати, не маленькую) сумму. Он был уверен, что не ошибся. Как можно ошибиться, если это чистокровный андалузский жеребец из самой Испании. Фридрих, взрощенный с ясным пониманием того, что значит "элитный", совершенно отчётливо почувствовал, что в случае с Гарибальди Дюранго это слово как нельзя к месту. Ни о чём больше он и не думал.
Так люди выбирают мебель. Подойдёт ли этот шкаф под мои обои? О, нет, нужно на тон светлее. Слишком дорогой? Ну ничего, зато как красиво он вписывается в мой интерьер! Оно того стоит. Да, я беру.
А о том, что этот шкаф раньше мог принадлежать какому-нибудь маньяку-психопату, который прятал в него головы своих жертв, покупатель никогда не узнает. Потому что ему это не интересно. Главное ведь, что под обои подходит.
Наверное, для лошади это в чём-то даже обидно. И, почувствуй она, как и почему её приобрели, она несомненно не будет игнорировать такую наглость. Но Фридриху пока что было абсолютно невдомёк, какую ошибку он мог совершить - или уже совершил - покупая лошадь фактически вслепую.
Он даже не задумался об этом. Просто стоял и довольно рассматривал гнедого, как хозяин рассматривает удачно приобретённую машину.
Положил левую руку (которую на всякий случай всё ещё оставлял перевязанной) на пояс и улыбнулся в усы, не в силах скрывать свою радость. Он был страшно горд, за себя и за жеребца, который по своей красоте превзошёл даже самые смелые его мечты.
Вдруг Фридрих вспомнил о Клеменси, улыбка исчезла с его лица. Бросив тревожный взгляд на вход в конюшню, он снова посмотрел на Гарибальди. Отошёл на шаг назад, чтобы получше оценить его, а затем снова улыбнулся, довольно скрестив руки на груди и неосознанно выпятив грудь. Она просто не сможет ругаться на меня, когда увидит его.
Клеменси ничего не знала о том, что её ученик приобрёл себе лошадь. Это было сделано без её ведома, а такая самодеятельность никому бы не пришлась по душе. Поэтому Фридрих, ожидая своего тренера у денника Дюранго, слегка нервничал. Но стоило ему взглянуть на жеребца, как все сомнения и страхи вмиг исчезали: Хартманн был уверен, что Клеменси будет в таком же восторге, как и он.

+1

3

День тренера из Лотоса начинается не с радостной улыбки миру и даже не с крепкого словца, следующего за назойливым звоном будильника, а с шерсти так любящей ложиться на лицо кошки во рту, а потом (уже надышавшись, с поступлением в организм достаточного количества кислорода) с известия о том, что тренировка с Фридрихом таки состоится сегодня. Клеменси в течение нескольких секунд терла руками глаза, стараясь понять, что делать и как распорядиться этим днем. Затем девушка рывком поднялась, сонливость прочь, настал час настраиваться на работу, которая ко всему обещает быть важной и нелегкой.
Через час Клем уже сидела в кафешке и после утреннего перекуса крутила в руках маленькую ложечку с причудливыми завитками разнообразных узоров. Сам факт того, что сегодняшней тренировке быть, может значить только одно – лошадь уже привезли. Девушка беспокоилась.
Априори известие о прибытии нового коня в Лотос не могло обойти стороной главного тренера. Но одно дело – слухи, а другое, когда звонят и прямо спрашивают: Приезд новой лошади, которая по документам принадлежит Фридриху Хартманну,  под чьей ответственностью? Клеменси помнила, как отвела глаза в задумчивости. Хм, новая лошадь значит. Да, да, я в полной мере контролирую процесс. Клеменси давно проявляла себя как крайне сознательный и серьезный человек, и эта граничащая с неоправданным безумием бесшабашность и безответственность (которая кстати могла тащить за собой очень и очень большие проблемы…) осталась без внимания. Просто несколько слов об исключительной пользе хорошей репутации.
Девушке до безумия хотелось, чтоб выбором ученика стала неприметная, какая-нибудь ощутимо побитая жизнью лошадка. Нечистой крови. Дурного нрава. С избитыми ногами. Темным прошлым. Но выразительными черными глазами, которые смотрят глубоко и видят внутреннее наполнение человека с рентгеновской точностью. Но все это были беспочвенные мечтания.
Дверь кафешки ударилась о косяк. Внутрь зашел парень, осмотрелся по сторонам. Большинство столиков были заняты, свободные места имелись только далеко за переполохом официантов, толчеи посетителей (уходящих и приходящих), стеной запахов, тянущих из кухни, и парень решил пойти более легким путем.
Девушка, здесь свободно? Он спросил, заглянув в лицо сеньориты, сидящей в глубокой задумчивости, и указал на свободное место напротив нее. В его наивных мыслях уже завязывался разговор, незнакомка устремляла на него полный заинтересованности взгляд, слегка краснела и опускала взгляд, реагируя на комплименты о ее волосах. Боги, какой мечтатель! Мечтатель, которых сейчас не много, которых нужно беречь. Клем даже не подняла глаз, она поднялась и, попросту не замечая выразительного, удивленного взгляда парня, ответила Да, конечно. Девушка вышла на воздух и направилась в конюшню. Где ее с нетерпением ожидали.
Все внутри конюшни было наполнено предвкушением полноценного рабочего дня.
Фридрих Хартманн прильнул к решетке на деннике и прикармливал с руки своего нового питомца. Доброго утра, золотые мои. Клеменси подошла поближе, взглянула на табличку с именем и паспортными данными коня. Хозяин: Фридрих Хартманн. Заглянула в денник. ВвауКрасавец андалузец с блестящей шерстью, длинной гривой, хитрющими, умными глазами. Обладать таким – завидная привилегия. Но кому какая разница, в скольких документах ты значишься как «хозяин», если ни одна лошадь не воспринимает тебя? Гарибальди Дюранго. Прекрасный конь, прекрасное имя. Посмотрим, как вы сработаетесь в манеже.
Клеменси не испытывала ни малейшего желания медлить, рассматривая лошадь. Несомненно, Дюр много прекраснее на свободе, со всей грацией демонстрируя свои аллюры, чем стоя в четырех стенах. В чистке он не нуждался, потому дорога прямая – в море работы. Ожидая, пока Фридрих одевает на Гари недоуздок, Клем проектировала в голове план занятия. Слушай, мой дорогой, если представить себе построение хороших отношений лошади в виде большой книги, то мы с тобой приступаем к первой части «Завоевание доверия и лидерства» и одновременно к первому разделу «Вежливость на земле». Они шли по направлению к манежу, и хотя Клем и рассказывала ученику тонкости предстоящего им дела, ее глаза внимательно следили за руками, в которые была вложена корда. С собой девушка прихватила стандартный выездковый хлыст, ведь часто в ее занятиях он был единственным рукотворным средством коммуникации между ней и лошадью. Но даже не смотря на то, что Дюр только начинает обучаться, ему уже стоит узнать, что хлыст в руках Фридриха или Клеменси – это не средство причинения боли.
Переступили порог манежа. Клем посоветовала Хартманну отпустить коня подвигаться самому. А тебе я пока скажу пару слов. Прекрасный, просто великолепный конь, здесь не о чем спорить. Но ты случаем не забыл, что вам предстоит стать партнерами в работе и друзьями в жизни? Клем заулыбалась, в ее воображении уже гарцевала прекрасно сработавшаяся пара. Твоя основная задача сейчас (как и любого другого человека, начинающего с новой лошадью) – завоевать ее доверие и уважение. И, о, верь мне на слово, это намного сложнее, чем может показаться. Клеменси перевела взгляд на коня. К тому же Дюранго – жеребец, а это значит, что тебе придется не давать забывать ему, что ты – глава табуна, на которого можно положиться, которому можно верить. Может казаться, что для этого достаточно несколько раз хорошенько наказать лошадь, не скупясь на удары или пинки, но настоящее уважение вырабатывается совсем не так, поэтому запасись терпением, и спрашивай меня обо всем, что будет тебе непонятно. Верю в тебя, красавчик. А сейчас иди, попробуй снова одеть лошадь и веди его сюда. Клеменси следила за каждым движением этой пары. Когда они приблизились к ней, тренер решила не смотреть на некоторые шероховатости. Потихоньку, со временем отшлифуем все до завидного состояния Девушка внимательно осмотрела коня, провела рукой по его крупу и шее. Не хромает, не спотыкается, врожденных дефектов, кажется нет. На первый взгляд все хорошо. Будет на что-то жаловаться - тогда будем присматриваться внимательнее. А пока шагом по стеночке, помнишь, да, шаг от копыт лошади, за недоуздок не тянем, вперед не забегаем и не отстаем. Клеменси слегка прищурила глаза в улыбке, мол, знаю, что ты знаешь, и тем не менее обязана напомнить. И все-таки лишний раз лучше повторить. Ученики прошли половину дорожки, утоптанной великим множеством копыт, и бережно разравниваемой каждую неделю. Клеменси уже заняла свое место на побитом жизнью стульчике для тренеров и откинулась назад. Не через минуту, так через две придется вставать и идти к ним, но тем не менее. Отлично, теперь остановка. Взгляд девушки был почти пристальным. Хорошо... Нуу, ну, не скупись на похвалу, огладь коня. Так, а теперь приходите ко мне. Я вас здесь жду.
Клеменси слегка наклонила голову, наблюдая за подходящими все ближе учениками.

+2

4

В этот день на конюшне царила жизнь. С самого утра, с первых лучей света все ставни окон были открыты, свежий утренний воздух бодрил лошадей и людей. К Гарибальди как всегда заскочил Генри, любимый конюх, который так часто одаривал его вкуснейшими лакомыми кусочками яблок или моркови, помимо овса в кормушке. Его руки умело и бережно привели коня в чистейшее состояние, что при по падании лучей солнца, шерсть отдавала ослепительным блеском. Гари напоминал бархатную игрушку, к которой страшно прикоснуться, чтобы вдруг не испачкать. Грива и хвост были прекрасно уложены, а лёгкая завивка от рождения придавали ещё большую элегантность и грацию жеребцу.
Двуногий покинул денник, ведь помимо андалуза у него было достаточно дел. Гарибальди проводил его взглядом, как всегда пытаясь просунуть свой нос в проход и посмотреть, что же там происходит. Но, вместо того, чтобы почувствовать чую-то ласку, он снова получил по губам, что его немного выбесило и он скрылся у себя в деннике. Как ни странно, сегодня его не пришли готовить к тренировке, а какие-то незнакомые люди ходили вокруг денника. Конь с лёгким интересом наблюдал за двуногими, став словно вкопанный и прислушиваясь к каждому слову.
- Гарибальди ведь выкупили? Он теперь принадлежит Фридриху Хартманну? - один из мужчин крикнул другому. - Да, посмотри, там даже табличка уже сделана. Пошли. Наша сделка уже давно завершена. - это были слова второго двуногого, который стоял у выхода из конюшни. Рядом стоящий  лишь хмыкнул, одарив взглядом андалуза и проронив сухое «прощай», покинул вместе с товарищем конюшню.
”Что это было, чёрт возьми?” Дюранго немного злостно всхрапнул и отдал лёгкого козла в стенку денника. - Может мне кто-нибудь объяснить, что происходит? - заржал гнедой на всю конюшню. Но кто ему мог ответить, если всех лошадей уже увели на тренировки, а люди не понимали его. Немного покопав пол, застеленный соломой, побуянив, как маленький жеребёнок, словно ему не дали соску, Дюр решил, что так-то не положено, не элитно, поэтому чтобы успокоится, отвернулся к окну и прикрыл глаза.  Всё-таки уходя в себя, в своё подсознание, именно там обычно он обретал спокойствие и умиротворение.
Но одна личность нарушила покой. Андалуз повернул лишь голову, заинтересованно, навострив уши. Через прутья денника был виден двуногий, мужчина с бородой, взгляда истинного аристократа, ценителя прекрасного, но никак не походившего на наездника. Что заставило жеребца повернуться к нему, это яблоко в руках. От приятных сладостей ни одна королевская особа не откажется, а уже Гарибальди особенно. -Ну привет, Дюранго. - Прозвучал голос двуногого. Медленно уплетая своё яблоко, так щедро отданное человеком, он как-то скептически разглядывал его. - Ну привет, человек. И что же ты тут забыл? -
Гнедой всматривался в человека, но не доверял ему. Не выглядел он как конюх, не походил он на ученика какого-нибудь, даже тренером от него не пахло. Он напоминал ему особ, которые ничего не смыслили в лошадях, но могли их приобретать лишь для собственного утешения, как просто цель, для галочки. Подобно как покупают какую-то дорогую вазу, ставят в определённый угол, а она пылится там, пока её не разобьют. Жеребец неодобрительно гукнул и отвернулся к окну. - Любуйся, у меня всё равно есть хозяин.
- Доброго утра, золотые мои. - Гари удивился ещё одному незнакомому голосу. Но на этот раз была милая девушка. Вот кто выглядел как наездник, кто разбирался в лошадях. Конь даже повернулся к двери прохода, чтобы получше рассмотреть её. Услышав восторг девушки, будь он человеком, точно бы покраснел, словно помидор. Вот к ней он уже испытывал нотки уважения, да и милая улыбка располагала к себе. А вот усач как-то напрягал его. -Да, я золотой! Стоп, в смысле мои?!- жеребец отошёл на пару шагов назад, слегка прижав уши и неодобрительно гукнув. - Гарибальди Дюранго. Прекрасный конь, прекрасное имя. Посмотрим, как вы сработаетесь в манеже. - Это уже не нравилось Дюранго и озадачивало его. Вот чего-чего, а это точно не устраивало его, что его хозяином стал человек, совершенно не понимающий ничего в лошадях, ни в общении с ними. ”Я не буду слушать его!” Мысленно крича людям, надеясь на какую-то невидимую телепатию. Это было чем-то похоже на страшный сон. Незнакомые люди, мужик, который ничего не смыслит в лошадях и молодая девушка. Просто маленький ад для лошади. Дюр ещё питал надежду в хорошее со стороны слабого пола, но вот мужской совсем не вызывал доверия. Особенно когда Хартманн нагло проник в денник и попытался надеть недоуздок. Гнедой слегка привставал на дыбы, пытаясь закинуть голову как можно выше, лишь бы у Фридриха не было возможности надеть недоуздок. -Нет, живым я тебе не дамся! - Но, заметив укоризненный взгляд девушки, андалуз уже догадывался, что это тренер, он всё-таки позволил бородатому это сделать. - Скажи спасибо ей, ибо только благодаря ей я тебя ещё не вытолкнул отсюда. - крыся и прижимая уши, пробурчал ты двуногому.
Вот они вышли в проход, как к недоуздку прицепилась корда, а девушка взяла себе выездковый хлыст. ”Я понимаю, что не подарок, но зачем хлыст? ” Гарибальди внимательно наблюдал за девушкой, даже немного заинтригованный и шокированный, шёл спокойно до самого манежа, не пытаясь укусить, задеть Хартманна, который вёл его. Хотя где-то в подсознании уже строились планы по показу себя со всей красы. Наконец-то они вместе подошли к манежу, где усач выпустил его побегать. - Это была ошибка, не поймаешь ты меня! - громко заржав, и выпустив пару козлов в воздух, Гари отбежал на некоторое расстояние, резко развернувшись и обратив своё внимание на двуногих. Он наблюдал очень внимательно, навострив уши, глубоко дыша, похрапывая, готовым в любую секунду убежать, если Фридрих захочет сократить расстояние. “Не мечтай даже подойти ко мне.”
Вот бородач двинулся в его сторону. - Я предупреждал.- Дюранго рванул в противоположную сторону, восторженно заржав, словно усмехаясь над человеком. Но он не упускал его из вида, всё-таки он хотел, чтобы тот осознал, что не по зубам ему такая «игрушка». Бегая от Хартманна, андалуз практически подпускал его к себе, как отбегал и снова начинал козлить, а иногда он наоборот бежал на него, изогнув свою мощную шею, похрапывая, словно рыча, запугивая человека. Вряд ли это веселило тренера, но более чем забавляло гнедого. Когда уже силы Фреди иссякли, Дюр решил пожалеть его и всё-таки поддался ему. – Ты не думай, что ты мне нравишься, мне тренера жалко. - озлоблено фыркнув, конь попытался укусить его за руку.
Послушно подойдя к девушке, он всё ещё держал одно ухо, со стороны Фридриха, прижатым, а второе – направленным прямо на Клеменси. - На первый взгляд все хорошо. Будет на что-то жаловаться - тогда будем присматриваться внимательнее. А пока шагом по стеночке, помнишь, да, шаг от копыт лошади, за недоуздок не тянем, вперед не забегаем и не отстаем. - Гарибальди тяжело выдохнул. Как тренироваться с тем, кто ничего о нём не знает, да вообще ничего не знает? Что ещё больше озадачило жеребца, это то, что двуногие не знают о его травме. Хотя, может это будет ему и немного на руку.
Как только Фридрих пошёл с ним вдоль стенки, Гари пытался то вырвать повод, но тормозил, то наоборот шагал немного быстрей, а когда парень не смотрел на его морду, озадачившись тем, чтобы гнедой не наступил ему на ногу, он пытался укусить его за руку. И снова словив на себе взгляд тренера, андалуз перестал вести себя некультурно, и словно включив свою вторую натуру истинного элегантного и взрослого жеребца, всё-таки прошагал до конца правильно, осторожно, как подобает выездковой лошади. - Если бы не она, бежал бы ты уже отсюда, без штанов и с порванным костюмом. - бурчал себе под нос Дюранго, скептически поглядывая на бородатого. - Отлично, теперь остановка. - И если бы Клеменси не смотрела так пристально, конь снова бы учудил что-нибудь, но он лишь слегка во время остановки наступил на ногу Харманна. – Не укушу, но больно сделаю! - прижав уши, окрысился Дюр. Нет, всем весом жеребец на него не навалился, ибо тогда он точно без перелома не отделался, а вот синяк точно появится.
-  Хорошо... Нуу, ну, не скупись на похвалу, огладь коня. Так, а теперь приходите ко мне. Я вас здесь жду. - Да, нога должна была побаливать, но они всё-таки пошли к тренеру. - Страдааай, ты ещё недооцениваешь мою мощь. - с издевательством заржал Гарибальди. Хотя первое знакомство и первая тренировка оставляли желать лучшего, гнедой поражался стойкости двуногого. И кто из них станет вожаком? Андалуз точно не собирался сдаваться без боя, а бой обещал быть долгим и жестоким.

+1

5

Слушай, мой дорогой, если представить себе построение хороших отношений лошади в виде большой книги, то мы с тобой приступаем к первой части «Завоевание доверия и лидерства» и одновременно к первому разделу «Вежливость на земле».
Фридрих многозначительно и смиренно кивнул, давая понять, что не собирается оспаривать слова тренера, хотя его навязчивое желание "сесть и поскакать" (возникающее при одном только виде лошади) никуда не исчезало. Но поработав с Клеменси Фридрих понял наконец, что каким бы профессиональным и сногсшибательным он ни был в обычной жизни, рядом с лошадью он - полный ноль. И то, что эта девушка с необычными серебряными волосами ещё не отчаялась чему-то его научить - большая, большая удача.
В очередной раз осознав это, Фридрих бросил благодарный взгляд на своего тренера и поправил ремешок недоуздка на носу Дюранго. Не удержался от аккуратного поглаживания гнедого по морде - медленно и с благоговением провёл рукой по мягчайшей шерсти, будто антиквар, который приобрёл самый ценный экземпляр для своей коллекции древних книг.
Дюранго явно не был впечатлён Фридрихом, и поэтому делал всё, чтобы помешать ему спокойно насладиться своей покупкой. Сперва он поднялся на дыбы в деннике, затем долго недовольно крысился, открыто выражая свою неприязнь к Хартманну, а под конец, когда Фридрих по команде Клем отпустил жеребца на манеже, торжествуя, убежал как можно дальше от мужчины.
Если бы лошади владели человеческими эмоциями, этот сейчас бы злорадно смеялся - тоскливо подумал Фридрих, гоняясь за Дюром по манежу. Лекция Клеменси, которую она прочитала ему перед началом занятия и которую он даже внимательно выслушал, теперь никак не помогала Фридриху поймать коня.
Сначала он довольно легко держал себя в руках и даже не думал о том, насколько глупо выглядит - лошади так приучили Хартманна к позору, что он уже перестал обращать на него внимание. Но чем дольше Гарибальди оставался на свободе - тем чётче Фридрих осознавал, что он играет с ним. Подпускает к себе - и ускользает из-под самого носа. Эта игра была насмешкой, издёвкой, проявлением сильного и эгоистичного характера - а Фридриху было сложно не обращать внимание на подобное унижение. Надо мной смеётся лошадь - отчаянно осознал он после очередной неудачной попытки догнать гнедого, - лошадь, чёрт возьми!
Как ни продвинулся в своём обучении Фридрих, но понять, что лошадь имеет такой же большой спектр эмоций и такой же сложный характер, как любой человек, ему было всё ещё сложно. Он бы легко стерпел издевательство со стороны человека - и даже бы, возможно, смог обернуть его против обидчика какой-то аккуратной и колкой репликой - но что ответить на издёвку со стороны лошади?
Фридрих как раз размышлял над этим, уже начиная терять терпение, когда Дюранго вдруг сменил тактику и перестал убегать. Но ситуацию это никак не улучшило, потому что теперь он мчался прямо на Хартманна, так, что тот едва успел отбежать в сторону. Бросив сердитый взгляд на Клеменси (в случившимся он обвинял, конечно же, не свою неспособность найти общий язык с лошадью, а её совет отпустить Гарибальди побегать), Фридрих озадачено скрестил руки на груди. Он был растерян и порядком измотан, и уже готов был попросить Клеменси о помощи, как вдруг Дюранго остановился. -Хвала небесам- раздраженно буркнул себе под нос Фридрих и тяжёлым шагом направился к жеребцу. -Что, надоело самоутверждаться? Или тоже устал? Хартманн без особого тепла зыркнул на Дюра, словно ожидая нового побега. Но Гарибальди, видимо, просто решил сменить средство, с помощью которого издевался над Фридрихом - попытался его укусить. О да, когда я рядом это значительно проще сделать с издёвкой протянул Хартманн, дёрнув за ремешок недоуздка чуть резче, чем нужно было. Он явно не был намерен так просто прощать жеребцу его выходки.
Оглянувшись на Клеменси, Фридрих понял, что нужно подвести Дюранго к ней. Нахмурившись, он уже готов был выслушать длинную речь с перечнем его ошибок, но тренер ограничилась лишь комментарием о состоянии коня: На первый взгляд все хорошо. Будет на что-то жаловаться - тогда будем присматриваться внимательнее. А пока шагом по стеночке, помнишь, да, шаг от копыт лошади, за недоуздок не тянем, вперед не забегаем и не отстаем.
Помнишь - раздражённо повторил про себя Фридрих, шагая с Дюранго к стенке манежа, - да разве моё помнишь здесь поможет. Ему хотелось получить какой-то универсальный совет, сделать простое действие, благодаря которому Гарибальди вдруг превратился бы в идеального, покорного жеребца, и не получая этот совет от Клеменси Фридрих начинал злиться и на неё.
Дюранго не давал немцу успокоиться и взят себя в руки, потому что через каждые 2 метра либо внезапно ускорялся, либо останавливался, либо пытался вырвать чомбур из рук. Кроме того Фридриху постоянно приходилось следить не только за своими ногами и расстоянием от лошади, но и за положением рук, потому что жеребец то и дело норовил их укусить (стоит признаться, что пару раз ему всё же удалось это сделать).
В ответ Фридрих старался незаметно для Клеменси посильнее дёрнуть за чомбур или толкнуть Дюранго локтём; это была абсолютно немая, но довольно ожесточённая борьба. Фридрих никак не хотел признавать себя более слабым, его уверенность в своей мощности только возрастала. Они оба пытались доминировать друг над другом, и не особо ясно было пока, кто же всё-таки побеждает. Дюр был в невыгодном положении из-за того, что всё-таки дал надеть на себя недоуздок; Фридрих же опасно не догадывался о том, что при большом желании этот неудоуздок никак Гарибальди не остановит.
Наконец Клеменси попросила учеников остановиться; они сделали это неслаженно и грубо (Дюранго наступил на ногу Хартманну, а тот обиженно толкнул жеребца плечом). Клем подозвала их к себе, и Фридрих, яростно зыркнув на Гари, насупившись пошёл к тренеру. Уже по дороге услышал просьбу огладить коня и не скупиться на похвалу; остановился, скривил рот в издевательской ухмылке и театрально потрепал жеребца по гриве: Браво, Дюранго, молоде-е-ец (особенно противно он протянул это "молоде-е-ец", подчёркивая всю степень своего раздражения). Затем двинулся вперёд, резко дёрнув за чомбур оставшегося на месте коня, чтобы заставить его следовать за собой (месть за оттоптаную ногу, которая теперь напоминала о себе при каждом шаге). Наконец они подошли к Клеменси практически вплотную.
Не прошло и половины тренировки, а настроение Фридриха уже упало с эйфорически-радостного до саркастически-раздражённого. Мысль, что его лошадь по факту была совершенно не его выводила мужчину из себя. Он был зол, но всё же полон решимости показать этому коню, кто здесь главный; он был абсолютно настроен на то, что первенство придётся брать с боем.
-Ну и? несколько резко бросил он Клеменси и застыл с ухмылкой на губах в ожидании её ответа.

+1

6

Походка, манера держать себя - общее впечатление указывало не на временную неслаженность работающих первый раз вдвоём. Это было именно выяснение отношений. Это было противостояние. Будто расправа старых непримеримых врагов. Победителем выйдет лишь один. Или оба будут в ужасном настроении а один из них изрядно покалечненым. Потому что опыт подсказывал девушке, что Гарибальди не из тех, кто будет позволять такое отношение к себе.
Мысленно Клеменси схватилась руками за голову. По крайней мере в одном Гарибальди и Фридрих сошлись: они чётко настроились на бой. Тренер отправила обоих вперёд шагом вдоль стенки, а сама лихорадочно соображала, что делать. Жеребец вполне естественно покусывал Фридриха, старался столкнуть с пути, подвинуть,  тем самым проверяя его настойчивость, уверенность в своих действиях, намерениях. Стоило просто объяснить ему, кто ведёт в этой паре - и подтвердить свой авторитет. Все. Но то что Фридрих стал отвечать тем же, стало для Клеменси огромным сюрпризом. Клем сказала им остановиться. Снова: пинки, удары. Фридрих состроил издевательскую мину, и сразу потянул коня за собой. Клеменси не могла больше терпеть, она почти физически чувствовала то, что происходило с храпом Дюра.  Фридрих! Немедленно прекрати рукоприкладство! Она достаточно грубо, как для "всего лишь девушки" отстранила мужчину, хотя как тренер она отвечала за здоровье их обоих и потому имела больше полномочий и право проявлять жесткость характера, и отняла у него чембур, став между ними двумя. Ты без конца дергаешь и пинаешь его за то, что он не слушает тебя. Но этим ты показываешь, что плохо слушал меня все это время и являешься таким же нерадивым учеником. Только я тебя за это не луплю, хотя мне ничего не стоит взять хлыст и сделать это! А знаешь почему я так не делаю? Потому что я очень терпеливая. Где [u]твое[/u ]терпение, Фридрих?! Последнюю фразу она почти прокричала, что после ее заявления о терпении звучало комично. И все же Клеменси гарячилась и сердилась на ученика. А все потому, что проявление Фридрихом агрессии пототношению к Гари не на шутку напугало ее, она пыталась сообразить, как спасти ситуацию, но в итоге только распалялась еще больше. Не дай бог, я ещё хоть раз увижу, что ты каким-то образом применяешь грубую силу к лошади! Наше обучение на этом закончится, ты меня понял? Не желая слушать ответ Клем продолжила.А пока ты продумываешь свои дальнейшие действия, я, с твоего позволения, поболтаю с Дюром.  Без паники, только без паники...Она развернула коня на дорожку и отправила вперёд шагом. Уверенность, точность действий, внимательность и холодная рассчестливость не дали Гарибальди с таким же успехом кусаться и толкаться в руках у Клем. На середине круга она обратилась к нему спокойно и доброжелательно, ей уже удалось взять себя в руки, и разогнанные по разным углам ученики уже не могли выспаться друг с другом:   Дюр, я тебя очень прошу,  не злись на Фридриха. Здесь на него никто не злится: ни я, ни Байрон. И тебе не надо. Будь умнее. Клеменси улыбнулась своим словам. Они подошли к Фридриху, теперь она говорила уже намного спокойнее. Идём. Не знаю,  может мне придётся открыть тебе глаза, но задираться с жеребцом - это все равно что лезть на рожон. Он способен не только серьезно покалечить тебя, но даже убить. Чтоб убедить его в значимости твоего мнения нужно действовать внутренней силой, а не грубой. В грубой силе ты всегда ему проиграешь. Всегда. Не рекомендую проверять. Они шли вдоль стенки, чембур был в руках Клеменси, она стояла между Фридрихом и Гари. Стой. Процессия остановилась. Ай браво, Дюр, молодец. Клеменси внимательно посмотрела на Фридриха. Теперь ты. Похвали его нормально. Она намеренно выделила последнее слово.
Не расстраивайся, как говорится, не боги горшки обжигают. Я поговорила с Дюранго, и он говорит, что все будет хорошо, если ты не будешь так злиться и агрессировать. Я помогу в любую минуту, но коня бить не позволю. Вопросы?
Клеменси дожидалась ответа Фридриха, а сама поглаживала шелковую шерсть жеребца. Потом протянула Фридриха кусочек яблока.На, дай ему. Смотри, какой перед тобой восхитительный конь. Мы ведь не хотим загубить его, верно? А сделать это будет тяжело. Но раз уж взялся за это, то надо хотя бы попытаться. И первым делом, давай договоримся: не бей его. А то еще он даст тебе сдачи, и что я буду делать? Клеменси дала Фридриху время задуматься, что она будет делать без него, а затем продолжила: Пробежитесь немного рысью, пару темпов.  С этими словами она передала мужчине корду.  Что бы подобрать им такого...  А сама она мысленно перебирала упражнения и элементы, которые закрепят успех, дадут возможность получше понять друг друга. Но на это требовалось какое-то время, и Клеменси очень надеялась, что эти двое дадут ей несколько минут и не будут пока опять затевать драку.

+1

7

Негодование, эмоции переполняли сознание Гарибальди. Хотя чего можно было ожидать от человека, который возможно впервые общается с лошадью. Фридрих раздражал всё больше с каждой минутой, желание показать, кто есть он на самом деле сейчас, в данном месте и в это время. Но, когда ты всего лишь конь, который никак не может по-другому, как нежели применить физическую силу.
Ещё один толчок в плечё двуногого, храп Гари был уже больше похож на рык медведя гризли. Будь сейчас прохлада, из его ноздрей выходили бы клубы пара, словно дракон, который вот-вот готов извергнуть огонь. Жеребцу было далеко наплевать на бородатого, но ему была важна репутация достаточно толкового коня перед Клеменси, ибо она то смыслила в лошадях.
- Никогда ты не получишь меня. Надеюсь Клем сможет представить меня кому-то другому. Даже хотя бы найдёт брейтора, а ты можешь глазеть на меня. -Бурчал себе под нос Дюр, крыся на Хартманна. Особенно жеребца выбесило эта наигранная ласка к нему, эти нотки сарказма. О, будь андалуз сейчас человеком, то несомненно он бы ударил ему хороший хук с левой руки. Однако, он просто прижал уши к голове и резко мотнул головой в сторону, с бешенным желанием то ли вырваться, то ли потянуть за собой человечешку, чтобы тот потерял хоть каплю равновесия. А затем уже протянуть его за собой по всему манежу, ради удовлетворения себя самого. Нельзя отрицать, что конь был эгоистом, но ведь и яйца ему не отрезали, чтобы он тут в тряпочку смирно молчал.
Переведя взгляд на девушку, чтобы хоть как-то отвлечь себя от мыслей о мести, Бальди немного был ошарашен этим испепеляющим взглядом. Вопрос, кому из них двоих он принадлежал. ”Сейчас ты прочувствуешь всю злобу, Фридрих. Ха” С небольшим чувством насмешки, нелепой гордости, что смог раскрыть истинную суть этого человека, Дюранго даже приободрился и весело гукнул, слегка кивая головой Клеменси, подобно «да, да, покажи, кто тут у нас главный».
Девушка не просто говорила на повышенных тонах с бородачом, а временами даже кричала, что слегка пугало андалуза и он как более возможно пытался прижать уши к голове. Проявились даже нотки сомнения, что слишком уж переборщил он на первом знакомстве, но слегка мотнув головой, откинул эту мысль. Сдаваться без хорошего боя он не собирался, а тем более этому аристократишке. И всё же голос Клем пробирал до глубины костей, пуская по телу лёгкие импульсы мурашек, от чего немного передёргивало. ”А всё-такие какие бывают женщины..”
Но, не дав углубиться куда-то в своё подсознание, она вырвала у мужчины повод от Гарибальди и повела его за собой. Теперь её голос был тих, споен и нежен, внушал доверие и располагал к себе. Это было достаточно странное ощущение, подобно гипнозу, она уговаривала жеребца. Наверно, не будь Хартманн таким выскочкой, которому подавай всё готовое и идеальное, чтобы вообще не пошевелить и собственным пальцем, то Гари точно иначе бы отнёсся к нему. Попытался бы он выглядеть более просто, сдержанно, но не тут-то было. - Дюр, я тебя очень прошу,  не злись на Фридриха. Здесь на него никто не злится: ни я, ни Байрон. И тебе не надо. Будь умнее.
- Будь умнее, легко сказать. Покажи этому человечешке, что меня не купить за деньги, доверие надо. А он своим видом его не внушает, да и бесит.. Да посмотри на него, выскочка! - Дюранго пытался хоть как-то высказаться, но вряд ли его понимала девушка. Он одобрительно гукнул, но перед тем, как подойти к Фридриху, в голове промелькнула мысль ”Хотя он чем-то и похож на меня. ”Жеребцу ничего не оставалось делать, как просто дать человеку второй шанс, но лишь ради Клем, да и как-то становилось лениво. Но кто сказал, что это конец?
Время подходило к обеду, немного уже хотелось попить, ибо после небольшой гонки по манежу в горле слегка пересохло, а солнце опаливало спину. Хотя бы какая-нибудь тень. Пока светловолосая создавала границу между ним и бородачом, нахваливая андалуза, от чего его чёрная душенка всё больше питала симпатию к ней, это немного утихомирило его. Уши спокойно пытались улавливать разные звуки, в том числе и голос девушки, всё-таки его озадачивало это странное ощущение. Она что-то объясняла двуногому, на что полностью было плевать Дюру. Чего ему хотелось, так это оказаться в леваде, с прохладным теньком, чтобы немного побегать по ней, а потом в прохладном деннике утолить жажду.
Мечты оставались мечтами, а повод снова оказался в руках у Фридриха, а так же тот кусочек яблока от светловолосой. Жеребцу определённо хотелось его скушать, но ничего не оставалось делать, как кроме того, что не подавать вида. - Я за яблоки не продаюсь.. Гарибальди снова окрысился, чуть подняв голову вверх. Негодующий взгляд Клеменси заставил его успокоиться. Он прикрыл глаза, пытаясь привести чувства в порядок. – Хорошо, пройду я рядом с ним, но только сегодня. Сегодня с него и меня хватит. Наскучило. И проявив полный игнор по отношению к Хартманну, жеребец двинулся за ним, но где-то в подсознании представляя его в виде девушки. Движения были грациозны, плавные, как подобает стати и внешнему виду жеребца. Он не пытался ни укусить, ни задеть человека, может даже помогал ему, а возможно просто увлёкся собой, полностью игнорируя человека. Хоть какую-то пользу он тренировки нужно было вынести. Наконец-то мышцы действительно работали. Солнечные лучи играли на его атласной шерсти, грива развивалась на ветру. Его можно было сравнить прекрасным лебедем, с лёгкостью пуха, с чем-то мягким и одновременно мощным.
Пробежав несколько кругов, этой парочке пришлось снова подойти к Клем. Гари безумно надеялся на похвалу, лакомство. Он лениво копал копытом землю, чуть склонив голову, но лишь для того, чтобы уловить запахи лакомств у девушки. От неё веяло этим, лакомством, почему губы тянулись к ладошкам и карманам. ”Я же хороший, я старался не замечать этого человешку как ты просила.” Снова надеясь на телепатию между ними, андалуз просто уже вылизал ладошки Клеменси. И всё это время он просто не замечал Хартманна. Ведь кроме грубой силы ещё больше может вывести только полный игнор, словно его вообще нет тут.

+1

8

Фридрих был одновременно раздражён до предела и невозможно сбит с толку. Раздражение толкало его на какую-то эмоциональную выходку, вроде крика "Да к чёрту всё" и резкого хлопанья дверью, но вот эта растерянность, которую вызвало поведение Клеменси, заставило его застыть, широко раскрыв глаза. Она грубо отстранила его от коня, забрав чёмбур, и начала вычитывать. На какое-то мгновение Фридрих даже забыл о своей беспомощности и злобе. Он замер, поперхнувшись собственным восторгом.
Она ругалась, указывала на ошибки, кричала. Он только моргал, не веря своим глазам. Какая же она... живая.
Фридрих никогда прежде не встречал таких девушек. Это было что-то не из его мира. В прошлый раз - в лесу с Байроном - он не заметил этого, потому что был слишком поглощён жалостью к себе. И, хотя сейчас у него всё так же не было никаких явных успехов в учёбе, он вдруг заметил её. Увидел её отношение к лошадям - возможно, ещё не понял, но по-настоящему увидел. В её небезразличии и готовности чуть ли не врезать ему за этого бесноватого жеребца он рассмотрел неподдельный страх. Она не была связана с  этим конём прожитыми годами или чем-либо иным, она фактически видела его первый раз в жизни, но готова была защищать его. Ей хватило нескольких мгновений, чтобы рассмотреть, узнать и полюбить его - для Фридриха это было недосягаемой вершиной Килиманджаро.
Этот момент был коротким и бесконечным одновременно - Фридрих и сам не подозревал, что способен так остро переживать что-либо. Он стоял, чуть приоткрыв рот, звуки доносились до него немного приглушенно, слова имели не смысл, но окраску; он то и дела выхватывал детали этого мгновения: горящие беспокойством и возмущением глаза Клем, решительность в движениях её рук, скачущая интонация голоса.
Она перешла на угрозы. Но это не были угрозы, к которым привык Фридрих - сухие и однозначные, как рука, положенная на рычаг гильотины. Она угрожала с нотками отчаянья в голосе, как девушка, как ребёнок, как человек, которого задели за живое.
Короткая вспышка - момент в моменте - и Фридрих вдруг увидел её по-другому. Он представил себе, как она кричит и угрожает не ему, а кому-то ещё - человеку, который дорог для неё, но который совершил какую-то ошибку, которая раздробила её чувства молотком в мелкую кровавую крошку. Он мог поклясться, что видит её в этом вымышленном мгновении, и это не на шутку его испугало.
Фридрих никогда не подозревал, что его фантазия способна на такие отчаянные броски. Вышколенный аналитик, он воспринимал любые попытки увидеть что-то несуществующее как неприличную глупость или ребячество. Но сегодня - сейчас - загнанная в самые далёкие глубины чувствительность Фридриха благодаря этой противоречивой, идеально-неидеальной, непростительно искренней девушке вылазила наружу.
Будь он чуть помягче и повосприимчивей - вернее, позволь он себе таким быть - он бы понял и дальнейшее её поведение. Не разозлился бы на слова "поболтаю с Дюром", не вскипел бы снова, как поломанный чайник, а воспринял бы это как причуду, что-то забавное и умилительное, добавляющее Клеменси обаяния и обворожительности.
Но ему очень мешала гордость. Рядом с Клеменси как никогда остро ощущал свою неполноценность, ущербность, неправильность, о которых, пожалуй, раньше даже не подозревал. Такое невозможно было стерпеть.
Пока он приходил в себя - в привычного, раздражённого глупой ситуацией себя - Клеменси переключилась на Дюранго. Они прошлись, и до Фридриха доносились обрывки их разговора. И он вдруг ощутил новую волну злобы: Гарибальди, будто нарочно, слушался её. Вот зараза, то ли подумал, то ли всё-таки тихо произнёс вслух Хартман, скрестив руки на груди и застыв на месте. Ему и в голову не пришло полюбоваться движениями коня, восхититься мастерством своего тренера, порадоваться слаженностью их пары. Его сгрызала зависть: парой должен был быть - но никогда не станет - он.
Как ребёнок, у которого забрали принадлежащую ему игрушку, он закрылся в своей обиде. Терпеливо подождал, пока "сладкая парочка" вернётся к нему и подчёркнуто-внимательно выслушал новую тираду уже успокоившейся Клеменси. Она, как ей казалось, учила. Но учила на своём языке. Распространённая ошибка мастеров: они считают, что очевидные для них вещи очевидны абсолютно всем. Фридрих дослушал и попробовал нервно возразить. -Я думаю...
Но Клем не желала слушать. Возможно, это была тактика, но сейчас она точно играла против неё. Послушно замолчав на полуслове, Фридрих так же послушно пошёл за тренером, стоя слева от неё и даже не глядя на жеребца. Он пробовал вслушаться в её слова, но сейчас все они казались ему пустыми и непонятными. Он проигнорировал просьбу тренера похвалить коня нормально, открыто, с такими же скрещёнными руками на груди. Это был очень явный сигнал неповиновения и бунта, но Клеменси, поглощённая желанием достучаться, не увидела его. Не расстраивайся, как говорится, не боги горшки обжигают. Я поговорила с Дюранго, и он говорит, что все будет хорошо, если ты не будешь так злиться и агрессировать. Я помогу в любую минуту, но коня бить не позволю. Возможно, это сработало бы. Но не здесь и не сейчас. Он не чувствовал её помощи, не видел её; в любой сложной, новой а порой и откровенно опасной для него ситуации Фридрих оказывался сам по себе, без почвы под ногами. Он не мог опереться на неё, не доверял и не полагался на её поддержку. Он лишь видел её небезразличие к коню - но не к себе. Это обижало его ещё сильнее.
Он оживился после команды Вопросы?, но тут же понял, что и теперь она не готова его услышать. Клеменси и сейчас больше была с жеребцом, чем с ним; она нежно поглаживала его шею, а затем вдруг порылась в кармане и протянула ему кусочек яблока с просьбой поощрить коня. Фридрих на секунду задумался о тактике: протестующе молчать или протестующе высказывать своё мнение? И то и другое он был способен сделать театрально-едко и предельно читаемо, и уже склонился к варианту высказаться, как вдруг услышал новую команду. Мысленно прошипев ругательство, он без особой нежности сунул яблоко коню под нос, чуть ли не силой впихнув его между губ. Конь есть не стал, и Фридрих, раздавив кусочек фрукта о стиснутые зубы Дюранго, бросил шкурку прямо под копыта гнедого.
Он посмотрел на жеребца без былой злобы. Вся злоба теперь была направлена на Клеменси, конь раздражал его лишь тем, что был за неё. Пару раз цокнув языком и несильно потянув за корду, Фридрих бегом сдвинулся с места, без особого ликования заметив, что жеребец побежал следом. Его мысли были заняты другим.
Безусловно, Клеменси пыталась достучаться до него. Но делала это по-своему, как умела и как считала правильным. Фридрих под этот шаблон не влазил, как бы ни вертелся. Прямо, сбоку, вверх ногами - картинки не совпадали. Едва только он начинал раскрываться и вылезать из своей скорлупы - как тут же происходило что-то, заталкивающее его в эту скорлупу ещё глубже.
Какого чёрта? быстро размышлял он, даже не замечая, что бежит рядом с Дюранго. Какого чёрта я должен играть послушную марионетку, молчать и кивать головкой на ниточке? Он, конечно, не воспринимал всерьёз слова тренера вроде "я поговорила с Дюром и он сказал...", для него это звучало издевательски, как насмешка. Всю тренировку он чувствовал себя не плохим учеником - с чем ещё смог бы смириться - а посмешищем, утонувшем в унижении чучелом, с которого смеются более опытные и талантливые. Каждое слово или намёк на эту насмешку был будто нож, полосовавший кожу; невозможность сказать об этом превращала Фридриха в непредсказуемый вулкан.
Возможно, с ним следовало бы иначе. Внимательнее, всё время переспрашивая, что ясно, а что нет. Разговаривать, а не поучать, спрашивать и помочь понять. Вести шаг за шагом, а не наблюдать с берега.
Они закончили упражнение, когда Фридрих не мог больше молчать. Две души, замкнувшиеся и не слышащие одна другую, вполне сносно пробежали несколько кругов рысью, но, конечно, выполнить это задание хуже было нельзя. Они даже не пытались прислушаться друг к другу - 2 обиженных и гордых эгоиста, зацикленные на себе и объявившие друг другу войну.
Фридрих завернул коня в сторону Клем. Замедлился, заставляя Дюранго также перейти на шаг (следует заметить, что сейчас контролировать коня у Фридриха получалось гораздо лучше, чем обычно). Затем остановился и, задумавшись, положил руку на шею жеребца. Простой жест, лишённый злобы или подтекста; возможно, он просто искал опоры и подсознательно искал её здесь.
-Госпожа тренер, может, теперь я могу хоть что-то сказать? - его тон был пронизан саркастичными нотками. -Может, теперь я заслужил, заработал, а? На его лице появилась неприятная улыбка задетого человека. -Чудесная Клеменси. Я вполне уверен в уровне Вашего мастерства, в Вашем профессионализме и умении обращаться с лошадьми. - сейчас он говорил без издёвки и не желая задеть её; он сдерживался, чтобы слова звучали искренне, так как они были правдой. -...и я, конечно же, уважаю Вас. Просто наша совместная работа... сейчас я не могу назвать её результативной. Вы, безусловно, делаете и говорите всё правильно, в этом не возникает сомнений. И наверное, проблема в том, что я не обычный способный ученик, с каким Вам приходилось работать. Я искренне сожалею об этом и искренне же сочувствую Вам. - он едва уловимо склонил голову вниз, будто и вправду сожалел. Выдержал паузу, с вызовом глядя тренеру в глаза. Фридрих вернулся к своей обычной испытанной тактике - снова влез в образ солидного бизнесмена из Кёльна. Обтекаемые ответы, правильная речь, официальное "Вы", железная уверенность и поразительно родная для него фальшивость. Идеально скроенный костюм, пуленепробиваемая броня. Наверное, лучше бы он кричал. Но он понял, что любая эмоция для него - как раздевание в людном месте. Загнанный в угол страхом смеха над собой оголённым и искренним - он поплотнее закутался в свой костюм и отточенным движением затянул галстук.
Вы, наверное, даже не замечаете, что Ваши слова для меня непонятны. Я понимаю "не бить", но не понимаю, что делать взамен. Я понимаю, что такое терпение, но не понимаю, в какой форме его применять. Я понимаю, что значит "может убить", но не понимаю, что значит эта абстрактная "внутренняя сила", которой я должен пользоваться вместо понятной мне физической. Произнести заклинание? Помолиться? Вызвать Духа Повелителя Лошадей? - он начинал издеваться, и это было одновременно неприятно и хорошо. Это была одна из лазеек к настоящему Фридриху - прямое доказательство, что ему не всё равно. Увлечённый своей речью, он не замечал этого.
Усмехнувшись в усы, он опустил голову и погладил Дюранго по шее. Это был жест человека, признавшего, что он чужак; он гладил жеребца как покупатель, у которого никогда не хватит денег на желанную покупку. Смирение с тем, что Гарибальди не станет по-настоящему его было простым и наиболее безболезненным выходом для Фридриха: так ведут себя двое неуживчивых людей в коллективе, когда им волей судьбы нужно вместе работать. Just business, просто потерпим друг друга.
Подумав несколько секунд, он опять посмотрел на Клеменси. Безразличный отстранённый взгляд, скользнувший снизу вверх и задержавшийся на глазах. - Я не знаю, что Вам со мной делать. - очень просто признался он, наполовину искренне, наполовину не выходя из образа требовательного клиента. Не дал никакой подсказки, предоставляя Клеменси самой выбрать доминирующую половину. - Я думаю, на сегодня нашу тренировку можно считать оконченной. Он уже слышал в ответ окрик "Здесь я решаю, когда тренировку можно считать оконченной", но не хотел встречать его и поэтому поспешно повернулся к Клем спиной. Он устал. Устал от чувства бессилия, от слишком высоких планок, от работы на пределе, от одиночества внутри свалившихся вдруг трудностей, от себя и от своих противоречий. Ему необходимо было время подумать.
Фридрих шагнул в сторону выхода, затем вдруг остановился и погладил Дюранго по лбу. -Ты не виноват. Ты хороший конь. Улыбнулся ему и себе и устало опустил плечи. Бросил чёмбур прямо на пол. Моему волшебному тренеру не составит труда поймать этого не менее волшебного коня подумал он и уверенно зашагал к выходу. Он чувствовал себя  слишком неправильным для этих двоих. Он чувствовал себя худшим.

+1

9

Тренировка крушилась просто у Клем в руках. Тандем не состоялся. Вопросов Фридрих не озвучил. Клем лишь с определенным удивлением пожала плечами. Она уже давно находилась в атмосфере искренности и честности. Она привыкла спрашивать, если что непонятно. Но помимо этого она умела отлично объяснять, доносить, раскладывать на составляющие и собирать обратно. Разумеется, тем, кто хотел что-то понять. И для девушки было странным то, что когда человек чего-то не понимал, а его спрашивали о вопросах - он молчал, а потом предъявлял претензию, что ему не дали слова. Услышав такое обвинение она несколько опешила. Но в этом нет ничего удивительного: Клеменси не знала его мира. Она пригласила его в свой. Просторный, бескрайний, свободный, но в это же время - уютный, надежный и нетипичный. Она - часть этого мира, потому что кусочек его она создавала своими руками (можете быть уверенными, чтоб обустроить такую атмосферу доверия и понимания, чтоб обучать этому, чтоб бесчисленное множество раз гармонизировать самые разные ситуации и случаи - нужно обладать неплохим стержнем). И он принял ее (даже в лице этого гнедого коня). Клеменси успокаивала себя. Понятно же, что ничего не бывает сразу. Тебе прям вынь да положь идеального ученика. Пройдет время, и он поймет. Он научится всему сам, а я только помогу применять это. Он совсем не глупый. А о его истории я знаю слишком мало, чтоб судить. Кое-что можно понять просто взглянув на него сейчас, в этой обстановке, но даже я со своим опытом не могу угадать всего. Придет нужный момент. Сейчас мы просто движемся в нужном направлении, не быстро, но зато не стоим! Она уже давно поняла, что пока не наберешься оптимизма - не надейся решать самые трудные ситуации. Пока в твоем сердце не поселятся вера и смирение - все будет неподъемно сложным для тебя. Пока ты не научишься быть терпеливым - не сможешь учить других.
Клеменси решила оставаться собой. Это доступный ей выход. В то же время обращаться с Фридрихом словно с ребенком, который не верит в миру. Он может не хотеть рассказывать, задавать вопросы, делиться чем-то сокровенным. Но она всегда будет ждать его с распростертыми объятьями. И когда он будет готов, он придет к ней, чтоб узнать, почему у него не получается что-либо. Все можно решить. Ты ведь решала это столько раз, верно? - спрашивает она себя. Так хочется ответить утвердительно, наполниться уверенностью, расправить крылья и привести Фридриха и Гарибальди к друг другу. А потом через год видеть, нет, не как они гарцуют по манежу под верхом, чередуя сложнейшие элементы с гармоничными алюрами и плавными переходами между ними. Это придет, это красиво, очень полезно и прекрасная демонстрация мастерства и отличный результат и все такое. Но Клем была бы чуть ли не сильнее рада, если бы увидела, как Гари позволяет Фридриху себя гладить. Клеменси пытается представить себе эту удивительную картину... Их всез троих ждет долгий и непростой путь. И первые шаги уже сделаны. Неправильно ожидать мгновенного успеха. К тому же от того, кто здесь в первый раз, кто начинает другую жизнь. Но для Клеменси это все равно не могло стать поводом для того, чтобы ударить лошадь. Не все сразу. Мы справимся. Все получится.
Это очень тяжело, это всегда было очень тяжело. Всегда хочется схватить человека за шкирку и вышвырнуть за ворота, когда он поднимает руку на лошадь, ведет себя по-хамски, грубит, критикует применяемые подходы и методы, отказывается слушать, всячески проявляет свое неуважение, презрение или злость. Окружающие думают, что сложнее всего - подготовить лошадь, воспитать, обучить ее. Но для Клеменси всегда было самым сложным не останавливаться в начале пути, а каждый раз находить в себе силы пройти по нему до конца. И подобные ситуации в жизни подворачивались ей одна за другой. Но с Фридрихом было гораздо сложнее, чем с остальными, и если бы Клем не проработала со столькими особенными учениками, она бы сейчас уже давно развернула его и отказалась тренировать. Но она уже знала, что это то, за что нужно бороться. Что останавливаться сейчас просто нельзя, потому что это уже - ее обязанность, зона ответственности. Или помочь этому человеку, или не браться за него вообще. А она не может отказать ему в помощи - потому что это что-то колоссально важное для него. Значит, первое время можно немного и потерпеть.
Но особенность этого мира, где Фридрих еще чувствовал себя чужым и ненужным в том, что он к сожалению не окружен мягкими стенами. И как всякому человеку, кто долго несет ответственность за других, Клем уже имела возможность убедиться в крайней необходимости точности и строгости. Потому что когда ребенок лезет под ноги лошади, ты в первую очередь отдернешь его. Неприятно, да. Больно, обидно. Как так? Дернули, не объяснили ничего, отругали просто так. Безусловно. Понимание будет позже (оно вообще очень любит тормозить, и частенько приходит лишь спустя некоторое время). Но разница лишь в том, что когда ребенок оказывается в подобной ситуации, когда появляется угроза жизни, и необходимо немедленно спасать ситуацию - это ошибка матери или отца. А здесь уже взрослый человек вообразил, что может справиться с незнакомым жеребцом, который незамедлительно взялся проявлять характер. И Клеменси успела придумать лишь один вариант: ценой очередной истерики Фридриха (то есть еще одного шага вперед, еще одного поворота, измененя) они по крайней мере сохранили спокойствие коня. Потому что если бы разбушевался Гарибальди - это могло закончиться совершенно не так радужно. Фридрих заявил, что тренировка окончена, бросил чембур и ушел. Клеменси хотела остановить его, но решила, что на сегодня с него хватит. Пусть немного поживет с этим. Это была огромная поблажка с ее стороны, потому что своим малолетним ученикам она всегда старалась привить привычку нести ответственность за свою лошадь. Но эта ситуация явно была другой. Клеменси наклонилась и подняла брошенный  чембур. Потом осторожно, не без ласки и заботы сняла с Дюранго недоуздок. Видишь, сбылись твои мечты: все от тебя отстали и теперь мможешь пойти погулять. А сама села на забор. Все планы по поводу этого занятия рухнули карточным домиком и теперь разбитые и истоптанные валялись под ногами Клем. Девушка коротко и тихо вздохнула. Это был вздох не только усталости после этого перенасыщенного занятия, но и некоторого облегчения. Она точно знала, что все могло быть гораздо хуже. А Фридрих не смотря на свое положение подает определенные надежды. Он справится...
Так размышляла она глядя на коня, освободившегося от тренировки. Клем не заметила, сколько пролетело времени, пока она так сидела. Она ждала, на случай, если Фридрих вернется, и просто отдыхала. Потом решила завести коня. Гари! Идем в конюшню. Уверенными движениями одевала ему на голову недоуздок. Щелкнул карабин. Случайно проводила рукой по мягкой гриве, сильной шее. По своему обыкновению завела разговор с лошадью. Благодарю тебя, Дюр. Я понимаю, что впечатление у тебя осталось не самое лучшее, но все же пересмотри свои убеждения. В душе Фридрих совсем не плохой, ему просто нелегко сейчас. Стерпиться-слюбиться. Клем засмеялась. Конечно же это не совсем тот случай. Хоть предыдущему хозяину будет и слишком сложно вернуть коня назад, но можно начать поиски другого владельца. Можно его найти. Продать коня. Купить другого. Но лошади появляются в наших жизнях не случайно. И Клем почему-то была уверена, что Гари полюбился Фридриху. Знаешь, я тоже была такой. Тоже хотелось все бросить. Тогда я работала с конем, который каждую тренировку давал мне понять, что я ему не нужна. Который нанес мне массу травм. И лишь спустя два года появились какие-то успехи. Фридрих научиться не отступать. Ему нужна практика, мне терпение и спокойствие, - она снова засмеялась, так радостно и легко, будто все хорошее уже начало случаться и продолжается до сих пор,  - А тебе понимание и любовь к труду. Тогда ты увидишь, через пару лет все будет по-другому. Клеменси рассказывала это и перебирала пальцами гриву коня, гладила его. Затем предложила ему несколько кусочков морковки и увлекла за собой в конюшню.

0


Вы здесь » Аureа mediocritas » Чужие истории » free floating


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2016 «QuadroSystems» LLC