Вверх страницы

Вниз страницы
Мы сменили дизайн, «почистили перышки» и готовы принимать новых членов нашей Системы.
Напоминаем, что Система недавно обзавелась новым КСК – Заповедником «Белая лилия», в котором все желающие смогут отдохнуть.

Люди, чьи аккаунты были удалены - не паникуйте, форум был восстановлен из резервной копии и некоторые данные потерялись. Просто зарегистрируйтесь заново.
На ролевой осень, конец ноября. Лужи уже начинают замерзать, а дорожки заносит редкий снег. Будьте осторожны на прогулках и не пытайтесь проникнуть в Академию в такой холод и гололед.
АКАДЕМИЯ: Зам Директора АКАДЕМИЯ: Директор АКАДЕМИЯ: Главный тренер по выездке
АКАДЕМИЯ: Смотритель Академии
АКАДЕМИЯ: Дочь смотрителя
32
53
51
56
9
КСК "Лотос" остается лидером в рейтинге на протяжении нескольких сезонов. Теперь, его рейтинг станет еще более несокрушимым благодаря поддержке заповедника "Белой Лилии". Кажется, Вне Системные КСК станут самыми богатыми КСК года.

Аureа mediocritas

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Аureа mediocritas » Зазеркальный дом » Dort am Klavier


Dort am Klavier

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Ттворчество. Только самый разношёрстный арт, всё, что создано тандемом моих тонких больных пальчиков и неудержимого, бескомпромиссного воображения. Всё, что было сочтено мной достаточно красивым или не красивым, а просто каким-то исключительным (оригинальным, мерзким, неожиданным, ярким, мрачным, дерзким или глупым. в общем любым - на мое усмотрение), чтобы быть выставленным здесь. Если я найду что-либо интересное (будь это тем, что осталось от моих попыток сочинительства или просто какой-то чушью) и захочу поделиться этим с вами - это будет следующее сообщение в данной теме. Все так вот сумбурно перечисленное выше я и называю своим творчеством.

0

2

Вот например.

тогда (всмысле давно)

http://s019.radikal.ru/i628/1508/e5/271bded616fe.jpg

сейчас (всмысле пару месяцев назад)

http://s020.radikal.ru/i710/1508/a8/dfd7aef54e90.jpg

а вы думали, это будут какие-нибудь рисунки? нет, рисую я слишком паршиво.

0

3

._.

ещеболее

http://s017.radikal.ru/i441/1508/a9/f3e159de2a26.jpg

вот так вот

http://s42.radikal.ru/i097/1508/74/65d48c3fc53a.jpg

ахахха, да, это дело я люблю))

Отредактировано Clemency Assel' (25.08.2015 00:13:25)

0

4

Clemency Assel' написал(а):

ахахха, да, это дело я люблю))

Воу! Оо Однако, это исскуство

0

5

писала не моя рука, но к созданию этой задумки причастен - каюсь

http://s2.uploads.ru/t/sNRxO.jpg

+1

6

Clemency Assel' написал(а):

писала не моя рука, но к созданию этой задумки причастен - каюсь

это шедевр хдд

0

7

Garibaldi
я знаю хд

ваай, люблю когда ты лошадка *--*
Дюр *тискает*

0

8

Clemency Assel' написал(а):

Garibaldi
я знаю хд

ваай, люблю когда ты лошадка *--*
Дюр *тискает*

уже пёсик) хд
го во флуд)

0

9

Esprit Demaquillante
и пёсика люблю))
го х)

0

10

Я умею тасовать карты красивенько и пафосно, но в итоге они нифига не перетасовываются. А остаются в том порядке, в котором и были. Как так.

0

11

просто один очаровательный персик
Горькая Мята
Bitter Mint/Горькая Мята
(Биттер, Битт, Минт, Горь, Горький, Мятный)
Жеребец. Тракененская порода.

Внешность.

Караковая масть объясняет мои рыжие подпалины, но все-таки преобладает темный цвет шерсти. Большие карие глаза. Чрезвычайно легкий бег и маневренность. Мягкая и приятная на ощупь, немного блестящая шерсть, шелковистые грива и хвост. Крепкие, но аккуратные копыта. Тонкие ноги. Таким меня создала природа.
Затравленный взгляд вечно отстраненных глаз. Множество шрамов, потертостей, ран на коже. Травмированные пута. Спутанный хвост, редкая грива. Дерганные, нервные движения, дрожь в ногах, потрескавшиеся копыта. Порванный рот. Таким я стал после встречи с людьми.
Я всегда мечтал гордиться своей мастью, я был еще очень маленьким, когда воображал, что подпалины - это знаки, которые оставило на мне горячее солнце, когда я темным силуэтом несся по склону, а оно садилось, катилось за горизонт, и именно в такой закат последние обжигающие солнечные лучи подарили мне эти отметины. После заката, как известно, неизменно приходит ночь. Вот что я могу продемонстрировать вам. На мне соединились эти две части суток: огненный закат и холодная черная ночь. Хотя потом я часто думал о ином варианте, что подпалины - напоминания об адском пламени, из которого я выскользнул только чудом, на ряду с множеством шрамов и рубцов. Я теряюсь, обжегся ли я еще до рождения, в каком-то Аду, или же я обрел их уже здесь. В любом случае меня не покидает ощущение, будто я через прошёл через него.

Умения и навыки.

Вы учили меня всегда слушаться повода и шенкеля. Я научился избавляться от человека на спине. Вы учили меня баскюлировать? Я научился с разгону врезаться в препятствия до хруста в ваших костях, до новых шрамов на моей шкуре, до разваленных стоек, до снесенных жердей. Вы учили меня смиряться с той судьбой, которую диктуете мне вы, но я создавал вам все больше проблем с каждым новым днем. Вы учили меня всегда и во всем слушаться вас, но я научился уходить так легко и быстро, что у вас не всегда был шанс спасти ситуацию, остановить меня, или же сохранить здоровье человеку, который минуту назад еще тешился надеждой учить меня.
И с вашей точки зрения я не умею ничего. Пусть так. Пусть мои реальные навыки будут моей дикой картой.

Характер.

Характер.
Спросите любого человека, который работал со мной, о моем нраве, и вы получите один и тот же неизменный, устоявшийся ответ: дурной. Мерзкий, отвратительный, ужасный. Таких, как я, называют дурными лошадьми. Хотя среди всех них я все-таки несколько выделяюсь. Я достиг завидных успехов. Никто уже давно не имеет власти надо мной, никому не позволено даже стоять рядом. Меня кляли всеми возможными словами и поносили как только могли. Лишь потому, что им было обидно раз за разом терпеть неудачи из-за меня. А что тут отрицать? Каюсь, ни с кем в жизни я не был ласков. Никого не старался поддержать, никому не хотел помочь. Никому не доверял свое здоровье и жизнь. Ни с кем не сотрудничал и не дружил. Законченный эгоист, скажете вы. Отлично, очередной блестящий ярлык. Я - тот конь, которому ничего от вас не нужно. Мне не нужны успехи, друзья, победы, достижения, работа, движение. Я желаю лишь отдыха, передышки от этой безумной гонки, в ходе которой я лихорадочно пытаюсь ограничить им доступ ко мне, я пытаюсь спастись, сбежать, укрыться за шаткими стенами. Да, я хочу благополучия для себя, и частенько приходится плевать на обстоятельства, на тех, кто вокруг меня, но и на свое здоровье в том числе. Это замкнутый круг: я бегу от боли, унижения, разрушений, морального уничтожения, но в итоге мои действия лишь порождают все это вновь. У меня нет шанса сбежать, но я не буду прекращать попыток.
Это просто смертельная усталость. В этом плане, конечно, я не беспокоюсь о других, но также, как и о себе. Я буду стараться вырваться любой ценой. Я буду идти на любой вариант, чтоб быть подальше от вас, закроюсь в себе и забаррикадируюсь. Да, меня не волнует мир там, вне этого порочного круга. Но знаете почему? Потому что тому миру никогда не было дело до меня. Я не ищу в нем поддержки. Мы не должны ничего друг другу, и все-таки раз за разом из того мира приходят делегации, и загоняют меня все глубже в убийственную чащу, на ненадежную тропку, на мостик через пропасть, где так легко сорваться. И раз за разом я уже позволяю себе слишком много.
Я ужасно несговорчив. Я кошмарно жесток. Я чудовищно помешан в своей идее уничтожать вас.
Чего только не говорили обо мне, вновь и вновь провоцируя эти реакции. Возможно, им удалось убедить меня во всем этом, потому что когда они снова приходят в мой маленький замкнутый мир, я припоминаю им эти слова, оправдываю ожидания и даже подаю надежды. На новые ярлыки, новых пострадавших и новое постановление крестов на мне.
Послушайте тех, кто со мной сталкивался хоть раз: других черт характера у меня попросту нет. Деструктивное орудие для нанесения травм себе и окружающим. Больной на голову. Конченный.
И я даю вам стопроцентную гарантию: я не собираюсь никого переубеждать.

Биография

Пожалуй, больше всего я не люблю думать, в уж тем более рассказывать о своем прошлом. Там нет ничего хорошего. Смиритесь. Но если бы я начинал рассказ, то словами "Это было так давно..." Мне нет даже десяти лет, но все равно детство кажется мне каким-то слишком хорошим сном. При том, что оно у меня было не ахти. 
Я был рожден в маленьком деннике. Я еще был склонен познавать этот мир и искать в нем что-то хорошее. Но в первые же минуты жизни он обозлился на меня. Я вдохнул опилочную пыль и стал кашлять. Я не хочу говорить, будто это был какой-то знак. Это лишь моя история.
Я хотел полюбить свою мать, но нас разделили слишком рано. В два года меня уже начали заезжать. Единственное, что я чётко уяснил для себя тогда - это то, что ничего хорошего для меня человек в седле не сулит. Меня ломали вшестером, вооружённые хлыстами и закрутками. Они искали методы, которые бы подействовали на меня изо дня в день. Им показалось, что я затих, но это не было замешательство или смирение. Я лишь клялся про себя, что не позволю им такого отношения, не позволю даже оказаться рядом со мной. Я никогда не хотел агрессии или борьбы, или лишь к их несчастью им в е время что-то надо было от меня.
Так-сяк заезженный я был передан в руки конкуристов. О, глядя на мои крови, на мой экстерьер, я подавал огромные надежды. Лишь только один недостаток - я напрочь отказался идти на контакт.
Это их не устраивало. Я должен был учиться брать препятствия, потому что почему добру пропадать? Первый мой тренер был жутко настырным, хотя и компромиссным, по началу. Но когда я отказался выходить из денника, он бросил эту затею. Затем был исключительно строгий и самоуверенный тренер (Боже, какие же они безликие для меня!), он решил заставить меня действовать, и девочку, которая по несчастью оказалась в седле, я пару раз хорошенько приложил об стену. И ему этого хватило. Следующие руки - женщина, уверенная, что может все. Я часами кружил под ней по манежу, игнорируя команды, упрямо продолжая сопротивляться, а когда она наконец по чистейшей инерции вылетела из седла, я забился в угол манежа, и еще добрых несколько часов она не могла меня поймать. Я даже не помню точно, сколько их было. Они все были одинаковые. Все с одинаковым подходом, в основе которого истина, которая гласит, что я им что-то должен. Я не считал их.
Будущее не дает мне даже слабой надежды. Я знаю, что меня ждут новый тренер и новый спортсмен. Вы думаете, это значит что-то новое для меня?

------------------
все права на которого принадлежат мне и Байрону

0

12

соревновательный

Утро выдается милым и добрым, а солнце необычайно ласковым и заботливым. Я не могу спастись от этого настроя. И ничего не могу сделать: у меня прекрасное настроение, и кажется, что в душе поют птицы. Я выхожу из конюшни, и в лицо мне сразу же бросается свежий утренний ветер. Мы с ним чем-то похожи: мы оба вдохновлены, наполнены энергией и одинаково обманываемся, что все нам по плечу. Хотя куда мне до тебя, лихой, лукавый? Искуситель! Зачем ты щекочешь мне щеки, заставляя улыбку играть на губах? Зачем ты даешь мне ощущение, будто я такая же легкая как ты и мне все легко?
На дворе еще стоит ужасная, кошмарная рань, лошади только просыпаются, многие мои ученики узнают о моем отьезде еще очень нескоро, а пока мирно спят в своих кроватях, и я искренне надеюсь, что во сне они видят грамотный сбор, а губы их шевелятся, повторяя названия статей лошади. Ладно, я просто шучу. Я за них в ответе, и мне хочется, чтоб они хорошенько отдохнули, к тому же на целых три дня они предоставлены сами себе. Пусть отдыхают, пока могут. Им тоже необходима передышка от своего неугомонного тренера. Впрочем я также могу себе представить, как они будут беспокоиться за нас с Лордом. Пожалуй, даже больше, чем мы сами за себя.
Лотос нежится в рассветнем солнце. Конюшня погружена в спокойную и мягкую, пастельную тишину. Я обвожу ее взглядом и невольно отмечаю про себя, что сейчас здесь уютней, чем везде. Лошади мирно спят перед насыщенным рабочим (и не очень) днем. Я уверенна, что все они прекрасно себя чувствуют, и потому довольна своей работой, ведь одна из моих прямых обязанностей - обеспечивать их благополучие. Я уверенна, им здесь хорошо... Незаметно, но неумолимо пришла пора будить моего красавца. Я максимально бессшумно иду по проходу вдоль денников, останавливаюсь возле нужной двери и тихо обращаюсь только к Байрону: пытаюсь дать остальным возможность еще немного поспать.
Доброе утро, солнышко. Отправляемся грузиться, Шотландия уже готовится встречать нас. Уверенна, тебе там понравится. Завтрак ожидает тебя в коневозе. Путешествие будет захватывающим, но думаю, мне известно, что понравится тебе больше всего. Мы едем на соревнования, и наша дисциплина - кросс.
С этими словами я открываю дверь денника, выпускаю коня, жестами прошу конюха принести к коневозу необходимую амуницию, а сама беру наши щетки и тихим щелканьем зову за собой Лорда. Мы заходим в коневоз, и на нас опускаются приятные прохлада и полутемень, внутри пахнет луговым сеном. Там уже стоит темно-гнедой жеребец, с которым и я, и мой конь одинаково хорошо знакомы. Я все-таки одеваю недоуздок и привязываю Байрона, но достаточно свободно, чтоб у него была возможность общаться со своим товарищем - Киганом (которого тоже не обошла моя ласка, и который не был лишен кусочка морковки от меня). В коневозе с нами поедут Мелиса и Киган, наши друзья и колеги. Все вместе мы едем на кросс. И это потрясающе, когда путешествие с вами разделяют ваши хорошие знакомые.
Одна из весомых причин для меня любить соревнования: это смена обстановки. Безумно приятно время от времени бывать в местах, где раньше не был, знакомиться с новыми трассами, площадками, людьми и лошадьми. Сейчас мы едем на встречу с Шотландией. Интересно, встретилась бы я с ней когда-нибудь, если бы не поехала с Лордом на эти соревнования? Конечно. Ведь существует еще множество семинаров, выступлений, встреч, форумов. Лошади действительно открывают перед нами целый новый мир во многих значениях. Тот, кто действительно хочет двигаться вперед рано или поздно отмечает, что перед ним открыты все двери.
Я любуюсь пейзажами за окном, которые мы так быстро пролетаем, и все еще раздумываю о своем. Ведь на что годен тренер, который остановился на своей собственной методике, считает ее единственно правильной и категорически не хочет знакомиться с чем-то новым?
Следующее утро уже на новом месте не менее свежее и чистое. Оно наполнено надеждами. И эти заветные, важные, большие надежды чувствуются повсюду. У каждого свои: очень гордые, амбициозные, самонадеянные или скромные, маленькие, робкие. Если ты едешь на соревнования без своей маленькой, или наоборот огромной надежды - не стоит сильно ожидать успеха. Но кроме того воздух пропитан волнением. И снова разным: кто-то лишь слегка тревожится, по привычке, а когда он выйдет на плац - конец всем переживаниям, а кого-то колотит при одной мысли о выступлении. Волнения дергают нас за рукав, мешая сосредоточиться в самый нужный момент. Со своего личного опыта могу лишь сказать, что их необходимо держать под присмотром.
Старты. Шум, созданный из стука копыт, громких разговоров, брязчания амуниции, ржания, иногда смеха или всхлипываний, беспокойство - обязательные их атрибуты. Везде, где я бывала на соревнованиях царила похожая атмосфера. Мне даже кажется, я могу слышать, как бешенно колотятся сердца. Но сама, аж стыдно, не беспокоюсь ни грамма.
Это далеко не первые мои соревнования. Они уже стали чем-то привычным. Я ездила на самые разнообразные и непохожие на остальные стычки, ездила поддерживать своих учеников, ездила просто смотреть и даже судить. Сегодня я чувствую лишь готовность к нелегкому, и лишь потому интересному испытанию, вдохновение и уверенность. Единственное, что создает ощущение легкой щекотки где-то в животе это тот факт, что сегодня я первый раз на соревнованиях с Лордом. Мы прошли очень многое, а это повод подумать, сколько еще впереди. Ведь это - всего лишь самые первые наши совместные соревнования! Как кажется, столько всего мы уже пережили, но будущее к счастью еще более захватывающее и неожиданное. Несомненно, у него для нас есть сюрпризы.

Знаешь, я никогда не устану восхищаться тобой. Твоими способностями, упорством, заботой, игривостью, надежностью и искренностью. Ты избавляешь меня от скуки и тоски, и я часто ловлю себя на том, что одинаково зачарованно любуюсь как твоими гармоничными, изящными движениями, так и твоей старательностью и пониманием всех моих слов, в том числе тех, что я не говорю вслух.

http://sf.uploads.ru/t/T8QRu.gif

С добрым утром! Вывожу коня из денника и останавливаю на удобном месте. Мы словно одни здесь. Приезжие, гости. Привычно. Интересно. Не более. Мелиса и Киг пошли готовиться. Нам всем нужно время, чтоб побыть наедине со своими напарниками. Я только подмигнула и ободряюще улыбнулась им вслед. Забавно, что мы будем выступать в одной дисциплине. Я не чувствую жгучей конкуренции, наоброт, мне радостно быть в этом строю рядом с ними. Но вот темноволосая девушка и ее конь скрылись из виду в этой волнующейся, суетливой толпе. Ловлю себя на том, что отвлекаюсь.
Теперь я смотрю на своего Байрона. Это не родной Лотос, где нам все привычно и знакомо. Но, знаете, мне хватает моей лошади. Я бесконечно предана Лотосу и его обитателям, там я нашла свой покой и свою активность. Там я могу помогать людям и лошадям: занимаюсь своим любимым делом. Но там же я нашла кое-что поважнее, чем трудоустройство - это мое серое счастье, восхитительно способное к прыжкам и силовым нагрузкам. И с ним я буду чувствовать себя уверенно и комфортно в любой точке земного шара. Лордик. Мы развивались и в выездке: учились менять ноги, изящно округлять шею, подводить зад под всадником, и многие эти умения теперь помогают нам в кроссе. Но я не забываю, что прыжки и скорость - это то, что он безумно любит. Это его стихия. Идем чиститься. Вот потому я оформила нас именно на кросс.
После пяти минут чистки резиновой щеткой и расчесывания гривы, невольно забываюсь. Мысли утаскивают меня в свой водоворот. Задумчиво приглаживаю ровную серую гриву, мягкую наощупь, пахнущую шампунем. Протягиваю серебристые пряди сквозь длинные тонкие пальцы. Другой рукой рассчесываю их щеткой.
Байрон стоит без привязи. На нем только недоуздок, а чембур по обыкновению перекинут через шею. С тех пор как мы познакомились он забыл что такое развязки. Я вообще редко привязываю своих лошадей, и они быстро привыкают воспитанно стоять, ведь это удобно нам обоим: лошадь свободно и расслабленно чувствует себя во время чистки, а мне в радость позволять ей это. Ограниченная развязками лошадь не может прогнать мух, почесаться, попробовать достать губами до моих рук. В Лотосе мы, конечно же, долго учились этому (да, в полноценное обучение лошади входят не только постановка аллюров и элементов), и порой приходилось настойчиво осаживать его на место, хвалить даже за две минуты спокойного ожидания, зато теперь я в нем уверенна, я знаю, что он выполнит мою просьбу и постоит здесь. Краем уха слышу чьи-то возмущения на этот счет. Мой конь крысится в сторону голоса, и вот на что я реагирую, а не на язвительные слова. Это странно, но рядом с Лордом я чувствую себя защищенной. Рядом с ним я не боюсь. Я не боюсь за свою жизнь, вместе мы не боимся дерзко посягать даже на самые сложные упражнения и элементы (потому что ранее собственноручно позаботились о том, чтоб в нужный момент нам хватило подготовки), и я не боюсь тоски и печали, потому что ему достаточно несильно толкнуть меня носом или лизнуть руку, и все остальное кажется мне уже незначительным и даже жалким.

Ты для меня уже давно не обычный учебный конь. С тобой рядом я чувствую увереность. Вместе мы знаем, что все получится, мы любим проводить время на совместных прогулках, тренировках и в играх, мы прекрасно изучили вкусы и особенности друг друга. Иногда на меня находит ощущение, будто ты подарил мне чуть больше, чем целый новый мир.

http://s4.uploads.ru/t/HdoNq.gif

Вот и сейчас я улыбаюсь и глажу коня по шее. Я всегда буду успокаивать его касаниями и поглажваниями. Последний штрих - я смахиваю с крупа, шеи, ног и головы пылинки мягкой щеткой. Как ты себя чувствуешь? Спрашиваю его тихо, на полтона тише, чем говорю обычно и прислушиваюсь к ответу. Конь облизывается и машет головой. Он полон энергии, но беспокоится. Я провожу рукой по его спине, и мне забывается, где мы, и зачем мы здесь, пока пальцы скользят по идеально вычищенной серой шерсти. На крупе Байрона разбросаны круглые серые пятна, что делает его "яблочным" конем. Я здесь не ради чемпионства или славы. Я здесь ради него и ради себя, вот почему имею право отвлекаться. Резкий звук на заднем плане пробуждает меня. Я вздрагиваю. Вибрирующий чужим волнением воздух затрудняет и мое дыхание, но это легко перебороть: я просто вызываю в памяти образ, как мой Лорд с легкостью переносится через высокое и тяжелое препятствие, я помню тот приятный шок, что овладел мной когда я неожиданно для себя увидела это впервые, и я уже верю, что сегодня здесь мы справимся в любом случае. Иду за висящим на стойке бирюзовым вальтрапом. Кладу его на спину коню, а сверху прилаживаю чёрное начищенное до блеска седло. Со скрипом затягивается подпруга. На очереди наша любимая черная блестящая кука. Конь помогает мне одеть ее на себя, опуская голову. Я улыбаюсь и привычным жестом достаю из-под налобного ремня челку. Просто немного формальностей, солнце. Дома мы тренировали маршруты с препятствиями на кордео, и даже бывало такое, что и без седла, и теперь мы при полном параде лишь из-за стартов. И если нам привычно и легко работать на кордео, ездить нелегкие маршруты и выполнять элементы из такой же тяжелой категории (о, я просто-таки ужасно злой тренер и всегда повышаю планку, я не разрешаю ни себе, ни коню останавливаться на достигнутом, и это не только дает результат, но и позволяет нашим горизонтам быть вечно-широкими), то что говорить о куке?
Не скрываю, я считаю, что черный безумно идет Байрону. Смеюсь и поглаживаю его щеку. Давненько мы не одевали столько всего на себя, и сейчас его вид для меня несколько необычен. Вскакиваю в седло с привычной легкостью. Вперед. Не идет речи о шенкеле только потому, что сдвинуться с места можно и по голосовой команде. Едем разминаться. На предназначенной для этого территории куча народу, но мне нет до них дела. Сначала шагаем, и я прислушиваюсь к жеребцу, ничего ли ни натирает, болит или давит. Его движения свободные, широкие. Но я чувствую потаенное, неловкое беспокойство. Оно немного сильнее, чем обычное трогательное волнение. Он беспокоится, ему не плевать. Лорд всегда волновался, когда я летела с него перед препятствиями. А такое бывало не раз. Ошибки дали нам возможность выучить, как делать не надо. Он тревожится перед каждым нашим новым учеником. И естественно такие ответственные старты для него большое волнение. Я понимаю его. С этой мыслью я погладила его, подбадривая. Это трогательное волнение не раз спасало мне жизнь. Эта мысль пускает целый строй мурашек по моей коже. Из-за этого трепета и осторожности я не боюсь ехать с ним на кросс. Я уверенна в Байроне, и со своей стороны обещаю заботиться о нем. «Победа любой ценой»? «Только бы ты отвязался от меня»? «Ради тебя я потерплю»? Какой слоган у вашего напарника? Мы с Байроном беспокоимся о благополучии друг друга. О здоровье, о хорошем настрое. Эта колоссальная поддержка невыразимо важна.
Легкий шенкель. Рысь. Знакомая, понятная и привычная для меня, ведь мы вдвоем делали ее такой, какая она есть сейчас. Хотя поначалу было нелегко: меня и вытряхивало, и вышвыривало, и шатало. От природы у Лорда широкая, сильная рысь, нам же совместным трудом удалось облагородить ее, добавить ей новые положительные качества. Сейчас я не буду спрашивать с него ничего сложного, хотя многое, очень многое в наших силах. Впрочем правильная и техничная рысь - это тоже нелегкая задача, но этому мы уже обучились. Лишь после ее освоения мы стали изучать собранную рысь. Я без труда нахожу необходимый ритм и следуя нему координирую свои действия, ритмично привставая в седле. Я привыкла ездить без стремян и обеспечивать ровную посадку мышцами, а не используя седло в качестве удобного кресла. Поэтому сейчас я могу обеспечить Лорду комфорт. Я чувствую его ход. Абсолютно-ритмичный, уравновешенный, четкий. Голова опущена, спина округлена. Я чувствую, как работают необходимые мышцы. Я даже знаю, как мы выглядим со стороны, ведь столько раз отрабатывала этот прием, вместе мы делали рысь именно такой. Техничной.

Часы упражнений и тренировок во имя равновесия в движении. Настойчивость и упорство, и ваша игра будет стоить свеч. Мы часто искали в себе силы совершенствоваться с каждой новой попыткой. Насколько близок к нам тот заветный момент, к которому мы стремились? Впритык ли мы подошли к золотой середине мастерства?

https://psv4.vk.me/c415624/u2000039693/docs/ea56f375d717/file.gif?extra=ktdigcDQiJaYOMMZxYCcR6RK_QGUklu7a_-5hM-udRnrJOVLmgAY8X4Hd2MNI3GD-U5-qHPPbKUFpp5yVppUGhk8GWCM1gXwNnU4C71wZT7bnCIDW2msAo40XQ

Вдруг до меня доносится отголосок неуверенности. Скользящий, мимолетный вопрос. Небольшая ошибка, мой конь сбивается с темпа. Нет, не показалось. Все-таки он беспокоится. Немного отклоняюсь назад. Мой сигнал немедленно принят к сведению. Шаг. Мы выходим в центр разминочного поля. Меня нисколько не волнуют другие разминающиеся пары, хотя их тут достаточно много. Они продолжают кружить в своем ритме, кто-то ретиво и упрямо, кто-то беспокойно, кто-то на автомате. В мой план входит разузнать, что происходит с моим конем. Мой мир сейчас весь принадлежит Байрону. Спускаюсь с его спины, безперестанно оглаживая коня. Эй, родной, чего ты? Я всматриваюсь в коричневые глаза, янтарные по краям. И получаю ответ. Все-таки на нем лежит огромная ответственность: быстро и безопасно пройти совсем не легкий маршрут. Но вся фишка в том, что я знаю, что это ему под силу. Вплоть до того, что он в состоянии исполнить свой долг без труда, в свое удовольствие, почти играючи (чтоб получилась всего лишь сосредоточенная игра). Нужно только сделать один смелый шаг вперед. Я множество раз помогала лошадям делать этот самый шаг. Когда отучала их бояться хлыста или шуршащего пакета. Я становилась рядом с ними, и вместе мы шли навстречу страшной вещи. Я щедро хвалила их за преодоление себя. Но также я боролась с более глубокими страхами: страх перед человеком или же незнакомыми людьми, страх оставаться наедине с открытым пространством, страх человека на спине, страх перед препятствиями и сложными задачами. Я не просто тренер, натаскивающий их на определенный ряд действий. Я - тот человек, который поможет пройти этот нелегкий путь. А мой собственный конь может похвастаться безлимитом понимания и терпения с моей стороны.
Байрош, все получится. Я обнимаю его за шею, руки смыкаются где-то под лукой, и я только слышу, как бьется мое сердце. Рядом с Лордом я всегда чувствую только увереность.
Разрываю объятия и возвращаюсь в седло. Снова рысь. Всеми своими действиями я показываю, что это несложно. Я верю в свою лошадь.
Галоп. Я остаюсь довольна аллюром, который предоставляет мне конь и решаю, что можно немножко попрыгать. Невысокие препятствия он перелетает легко и спокойно. На более сложных же демонстрирует то, что запомнил все, чему я его учила. В свою очередь я показываю, что и сама кое-что умею и могу помочь ему справиться с барьерами: прогибаю поясницу, удерживаю равновесие и неизменно контролирую наш баланс. Переходим в шаг, чтоб немного отдышаться и слышим, что нас уже зовут на черту, с которой должен начаться наш маршрут. Ветер играет моими серебряными волосами, паралельно растрепывая гриву серого жеребца, а в моем сердце играет задорность и радость. Мне даже хочется завизжать от счастья, от предвкушения скорости и мощи. По мышцам растекается приятное напряжение. Я слышу команду к старту, и внутри будто раздается выстрел, будто уже сорван стоп-кран.

соревновательный 2

Невероятно, просто удивительно важен грамотный, благоприятный старт. Импульс, толчок, начало. Это необходимо сделать внимательно и осторожно, но резво и энергично.
Близость озера увлажняет воздух, освежает кожу. Мне очень импонирует такое расположение маршрута, ведь это создает впечатление не искусственности, а подлинности, природности, натуральности. Будто мы всего лишь на очередной из многих наших тренировок-прогулок. Много схожестей. Мы как всегда никому ничего не должны, принадлежим только сами себе и действуем в своих интересах.
Байрон стартует резко и напористо, сразу поднимается в галоп, мне не приходится дожимать его бока шенкелем. Наши дыхания синхронизировались. Я сосредотачиваюсь на его беге, откликаясь корпусом и поясницей, сохраняю ритм галопа. Мы пересекаем линию с которой начинается этот долгожданный маршрут в полной готовности: я очень чуткая и внимательная, осторожная и предприимчивая, а Байрон настроенный прислушиваться ко мне и вкладываться в прыжки и скорость по полной. Наша первоначальная задача: сохранить эту чуткость и налаженный контакт до конца маршрута, ведь если мы будем прислушиваться друг к другу, то сможем справиться с такими трудностями как мимолетная неувереность, сложные и коварные барьеры, усталость, а возможно даже и удушливый и скользкий страх подстережет нас за каким-то поворотом.
Я глубже сажусь в седло, поднимаю взгляд и уже вижу впереди первое препятствие. Самый стандартный и элементарный чухонец. Я стараюсь следить за тем, чтоб Байрон не вздумал разогнаться перед ним, чтоб не пробовал перелететь его с ненужным сейчас запасом. Лучше медленее, да чище. Силы понадобятся на потом. Но конь не пытается ускорить темп и идет на препятствие очень аккуратно, самым осмотрительным и легким галопом, что обеспечивает чистоту хода и позволяет ему спокойно оттолкнуться и перемахнуть через него так, что я могу позволить себе не прилагать лишних усилий, а лишь обеспечить спокойную и гармоничную посадку. Мы играемся этой плавностью, и сейчас это нам только на руку. Далее следуют еще один чухонец и сразу за ним небольшая стеночка из маленьких тюков сена. Байрон, откликаясь на мою посадку и работу руками, не изменил темп и потому перелетел чухонец также, а вот перед стенкой пришлось тщательнее сосредоточиться. Отдаю ему повод. Наклоняюсь вперед, освобождаю седло, руки точно над гривой Лорда. Такое положение я занимаю фактически машинально, да и конь оталкивается вовремя и после небольшого замедления для толчка переносится через препятствие. Приземление выходит в меру мягким.
Есть место для темпов шести галопа, и я позволяю Байрону сделать их интенсивными, чтоб выиграть больше времени, чтоб дойти до нужной точки кипения, ведь дальше пойдут уже более замысловатые барьеры. Маршрут вьется, вынуждая нас поворачивать, это забирает у нас время, но не все равно не может отнять позитивный настрой. Я мягко разворачиваю коня поводом, следуя всем изгибам дорожки, которой мы придерживаемся. Галоп уже уверенее и напористее, но это не максимум. Перед в меру легкими вещами не стоит терять голову. Впереди выростает бревно закрепленное на двух стойках. Шенкель. Конь ускоряется и взмывает вверх. Мои ноги крепко прижаты к крупу, корпус наклоняется вперед, руки зафиксированы таким образом, что от локтя до носа Лорда прямая линия. Этап, когда на любом препятствии я опиралась на шею своего коня уже пройден, теперь руки всегда в положении над шеей. Глазами я уже ищу следующее препятствие. Чувствую, как копыта врезались в землю. Байрон прекрасно амартизирует и удачно заходит на галоп. Перед нами следующее бревно на этот раз достаточно большое, чтоб просто быть положеным на землю. Я активно работаю поясницей, позволяя Лорду взять необходимый разгон, но слежу за тем, чтоб он не был слишком сильным, и в момент отталкивания встаю на стременах, но за счет коленей и шенкелей держась за бока коня, а не стоя всем весом на самих стременах, пригинаюсь вперед. Ощущаю толчок. Во время нескольких секунд свободного полета стараюсь не терять своего положения, а когда чувствую приземление сажусь в седле несколько ровнее. В воздух взметаются брызги: за препятствием была лужа, и я очень рада, что мы с Байроном не боимся воды. Даже такой мокрый сюрприз не способен сбить его с ритма. Конь относится к мокрому приземлению спокойно и деловито, но не уделяя ему много внимания. Необходимо продолжать аккуратное ведение маршрута, я стараюсь делать наше движение мягче и плавнее, сглаживаю повороты, прошу жеребца делать свой галоп благороднее и легче. Впереди маячит пирамидка. Позволяю Лорду достигнуть необходимой скорости. Он оталкивается достаточно близко к препятствию, но сейчас это обосновано, ведь ему действительно нужно место, пространство, чтоб удачно перемахнуть через коварные бревна. Мы не раз тренировали такое, вот почему Лорд нисколько не сбит с толку, а напротив "подкован" в этом плане. Приземление выходит на мой взгляд излишне тяжелым, но это обусловлено лишь количеством затраченных сил. Это важно - постараться и не запнуться здесь, чтоб не спотыкаться дальше. Потому что на нашем пути уже появляется деревянная стенка. Прошу Лорда немного добавить темпа, не замедляться и не сбиваться с энергичного, сильного галопа. Я слышу, как сбивается его дыхание во время толчка. Конь изящно сгибается над препятствием, а после возвращения на землю с легкостью переходит в легкий, непринужденный и осмотрительный галоп, с филиграностью которого мы стараемся подходить к каждому препятствию.
Я уже всецело поглощена нашим ритмом, и мне гораздо сложнее сбиться с него, чем может казаться. Я ощущаю каждый темп галопа, я могу корректировать его в зависимости от степени сложности ближайших препятствий. Внутренним взором я вижу, как смотрится наш ход со стороны, и даже могу себе представить, как ощущает его Байрон. Внезапно до меня доходит неровность, секундная шероховатость ритма. Мой традиционный для сложных препятствий посыл перед барьером был воспринят конем слишком инициативно: он ощутимо прибавил темп, яростно кидаясь на каменную стену. В последние секунды с громадным усилием не позволяю ему стартовать раньше времени. Он перемахивает через каменную преграду с усилием, и над препятствием меня резко встряхивает. Да уж, в кроссе не получится расслабленно восседать в седле с полным комфортом. Здесь нужно работать, усиленно и постоянно. Другого варианта просто нет. Я сохраняю равновесие на достаточном уровне, и пусть приземление тоже достаточно резкое, этим мы отделались. Внимательнее, четче надо, Клем. Нельзя разрешать коню совершать ошибки.Мысленно отчитываю себя и запрещаю себе впредь отвлекаться. Впереди расположена канава. Она оказалась так близко, что оставила место и время только для того, чтоб оперативно собраться с мыслями, сосредоточиться и вернуться к работе. Теперь уже более слаженной. Отсилы три темпа сдерживаемого мной галопа. Перелетаем канаву без особого труда. (На взгляд со стороны, конечно, ведь мне пришлось хорошенько потрудиться, чтоб сделать этот прыжок легким.) Мы никогда не забывали тренировать прыжки в длину, в лесах разыскивали широкие препятствия (на нашем счету: ручейки, ямы, поваленные стволы деревьев и не только). Это успех, но еще дадеко не все. Впереди виднеется горка, и мы с Байроном сговариваемся и останавливаемся на интенсивном, сильном, напористом галопе. Конь с легкостью перестраивается на такой бег. Сейчас я должна проявлять уже гораздо более высокий уровень самоорганизации, чем ранее: пригинаюсь к шее коня, освобождаю седло, распределяю вес, крепко держусь ногами. Во время полета прижимаюсь к серому жеребцу. Мне кажется, будто он - сильная река, что подхватила меня и все несет, настолько мощно он переносится через это препятствие. А затем почти врезается в землю, потому что с другой стороны горка была отвесной. Самодовольно отмечаю про себя, что это препятствие может делать нам честь. Я чувствую, что оно заставило Лорда хорошо постараться, да и сама приложила к этому достаточное количество усилий. Впрочем первое препятствие из раздела сложных преодолено нами весьма неплохо. Это похоже на стресс-фактор. Нас словно встряхнули, и это заставило нас собраться. Есть время и место для галопа. Я не создаю его искусственно, не диктую его Байрону. Нужно немного выдохнуть. Дальше нас ждет совершенно невысокое (в сравнении с предыдущим препятствием) бревно. Но я отмечаю бассейн за ним и не разрешаю Байрону торопиться. Я делаю все, чтоб наш прыжок стал не нервным, быстрым, мощным, а примерно непрунежденным, почти показательным, образцовым: контролирую точку отталкивания, привстаю в седле, пригинаюсь, прогибаю поясницу, уравновешиваю корпус, и приземляемся мы мягко, тут же подняв фонтан брызг. Я вижу, что ноги и шея Байрона обрызганы водой, но сама не чувствую ни капли. В бассейне стоит препятствие, я взываю Байрона к осторожности, и мы проходим его вполне себе чистенько. Лорд откликается на мои бессловесные просьбы об аккуратности, и вот почему ему удается легко справиться с этим конкретным бревном. Дорожка неумолимо продолжает виться, Байрош движется по ней резво и радостно. Я же шенкелем и посадкой прошу его о более прибавленном галопе. То, что тебе это в радость - это прекрасно, но наш счет идет на минуты. Следующее препятствие: снова банкет, но на этот раз гораздо больше, значит нам придется вскочить на него, а потом спрыгнуть. Отдаю Байрону повод, несильно подганяю шенкелем. Он забегает на горку и сносится вниз на одном дыхании. Да, пожалуй, это и нужно было сделать быстро. На ходу поглаживаю Лорда по шее. Отличная работа! Впереди стоит еще одна деревянная стенка, она несколько выше той, что нам уже попадалась, но в принципе не представляет особой опасности. Разворачиваю Байрона четко на нее, посыл. Копыта отрываются от земли, и Лорд вытягивается над препятствием. Я пригинаюсь к его шее, чтоб облегчить коню задачу. Приземляемся и сразу же снова срываемся в галоп. Недалеко от нас каменная стенка, не очень высокая, но такая близость усложняет задачу. Я отчетливо считаю темпы галопа, чтоб мы не стартовали с полутемпа, чтоб не сбились, не споткнулись, не перецепились. Байрон сам знает, когда прыгать. Он отталкивается, и мы перелетаем стенку, снова выходя на мощный галоп. Нас ждет впереди целая полоса препятствий, и ее сложность в том, что почти не будет времени на передышку. Вот и сейчас мы толком не успеваем отдышаться, а уже нужно прыгать следующий барьер: два скрещенных бревна между стойками. Прибавляю галоп Байрона. Наклоняюсь, и вся вытягиваюсь, добавляя инерции для прыжка. Невольно снова прислушиваюсь к тяжелому дыханию жеребца. Переносимся через препятствие, и я забочусь о том, чтоб конь не скидывал темп. Лучше пронестись здесь без торможения. К тому же места для повторного разгона у нас не будет, как и в принципе второй попытки. Необходимо сохранить скорость, что даст нам нужный напор и возможность легче преодолеть этот отрезок пути. Он действительно представляет собой интересную задачу, хотя впрочем никто не обещал, что будет легко. Более того, мы и надеялись, что будет сложно. Резво заходим на поворот, я не позволяю коню включать расхлябаный галоп, потому что уже близко достаточно высокая живая изгородь. Она рассчитана на то, что мы споткнемся, зацепимся об нее, и слаженное преодоление следующих преград оказывается под угрозой срыва. Во время такого колоссального напряжения в случае неудачи будет сложно вернуться обратно в нужный ритм. Один раз это нам уже удалось. Насчет второго не знаю.
Лорд несколько торопится с точкой отталкивания. Мелочи обычно не кажутся нам важными, но сейчас даже несколько сантиметров решают очень много. Конь просто-таки выстреливает вверх, вытягивается. Я наклоняю корпус, встаю из седла, крепко держусь ногами, не делая никаких лишних движений.
В течении всего своего времени в седле я стараюсь не теряться и контролирую свою посадку. Я всегда прилагаю много усилий и добиваюсь того, чтоб она была стабильной и предсказуемой для моей лошади: без лишних телодвижений, дерганий, напряжений, пережиманий. Только так можно свести до минимума дискомфорт, причиняемый моим весом и обеспечить нам эфективное взаимодействие. Много внимания требует расслабление коленей и голеностопа. Я слежу за аккуратностью и слушаю коня. Стараюсь не менять своей посадки даже с переходами во время разных алюров или во время прыжков.
Байрон делает особенный подвиг: мы приземляемся почти грузно, но по-крайней мере мы не врезались в изгородь, также он не закидывается и не ударяется о нее. На следующих темпах галопа стараюсь прийти в себя. Маршрут построен замысловато и с преднамеренными сложностями. И мне это нравится! Мое дыхание неровное, мысли путаются, а иногда и просто отключаются, вылетают из головы, мои руки дрожат, и я чувствую такую же дрожь в ногах моего коня, а также быстрое биение его сильного сердца. Это испытание в меру сложное, чтоб устроить нам настоящую проверку.
На размышления времени просто нет, прямо перед нами бревно, и единственно правильное решение - прыгать его. Байрон прекрасно справляется с этим. Он не раздумывая берет этот барьер, и я даже не успеваю начать суетиться, куда девать ноги, руки и что делать. Байрон взял существенный разгон и не сбавлял его, но я отчетливо видела перед нами широкое препятствие из тюков сена. Собираю жеребца, прошу его добавить жару, это препятствие уже совсем не такое легкое, как предыдущее. Нам нужно быть очень внимательными и осторожными. Я чувствую, что он удивлен моими правками, но не спорит со мной, и это становится залогом того, что даже такое препятствие мы перелетаем без плачевных последствий. Байрон демонстрирует имено тот галоп, который я прошу, и это не может не радовать. Дальше снова земляной вал, он уже стал нам каким-то привычным, мы уже знаем, как с ним обращаться. Лорд переносится через него легко и радостно. Но нет времени, солнце, нет времени радоваться успеху, мы уже летим через широкую канаву. От нас не требуют высоты, а ширина не такая уж и большая. Жеребец отталкивается и оставляет ее позади себя. Я разворачиваю его на следующее препятствие. Какой-то бешенный ритм. Нет времени даже сбиться с него. Следующая постройка одновременно возвышается и в высоту, и в ширину. Она представляет собой что-то вроде высокой клумбы, сверху на ней посажены цветы. Высылаю Байрона. О, нам понадобится неплохой разгон. Он уверено заходит на препятствие, отталкивается и взмывает вверх, а я лишь стараюсь ничем не помешать ему. Мы приземляемся довольно мягко и своевременно и возвращаемся на сильный, мощный галоп, которому характерны широкие скачки и большая скорость.
Я подавляю в себе все ненужные мысли и эмоции, направляю коня на следующий барьер. Перед нами крестовина, а за ней лежит бревно. Отправляю кентером, отдаю ему повод. Он перелетает через препятствие, и тут словно ведро воды на голову на нас обрушивается осознание того, что прям напротив нас деревянная стенка. Впрочем даже этим нас не испугать. Не даю Байрону шарахнуться от нее в сторону или закинуться. Только вперед. Мы преодолеваем это препятствие несколько сбивчиво и торопливо, что впрочем неудивительно.
Начинается дождь, нас окружает приятная прохлада. Это добавляет энергии и сил. Перед нами еще одна живая изгородь, отправляю Байрона на нее, он охотно соглашается красиво расправиться с ней. Крепко держусь коленями, встав из седла. Приземляемся резко, но слаженно. Кажется, Лорд немного задел ее, но ничего страшного не произошло. В кроссе нельзя посреди маршрута думать о препятствиях, которые уже позади. И здесь все тот же принцип: только вперед. Мы несемся прибавленным галопом. Даже есть совсем чуть-чуть времени, чтоб насладиться дождем. Конь радуется ему не меньше, чем я и задорно срывается в карьер. Он не бросается ногами, так что я не стараюсь заставить его замедлиться. Нам осталось совсем чуть-чуть, последний рывок, так сказать. Мы летим на огромной, по ощущениям, скорости, и этим выигрываем время. Но все же когда на пути появляется препятствие, я прошу Лорда побыть чуть собраннее. Байрон соглашается быть аккуратным, вот почему мы спокойно спускаемся с горки, а не скатываемся. Весьма неприятное, наверно, чувство. На секунду меня пробирает дрожь. Я отвечаю за нашу безопасность, и это огромная ответственность! Уже на ровной дороге позвляю коню чуть-чуть ускориться, но не более. Каменная стенка не может напугать нас. Переносимся через нее, особо не задумываясь. Мне есть над чем поразмышлять. Впереди холмик, и по нему нужно взобраться наверх. Направляю туда Байрона, и шенкелем доношу ему, что понадобится определеный запас сил. Мы взбираемся на горку в несколько темпов, и сразу же перепрыгиваем бревно, неожиданно оказавшееся прям рядом с обрывом на земле. Наконец мы на нормальной дороге. Галопируем в нашей любимой манере: резво и напористо. Нас ждет резкий поворот, а прямо за ним два барьера рядом: одинаковые стойки и бревна на них. У нас очень мало времени, поэтому Лорду приходится брать преграду с тем разгоном, который мы взяли на повороте, а мне шустро освобождать седло и отдавать повод. Приземлилсь? Целы? Едем дальше. На ближайшем отрезке пути препятствий нет, и мы по старой схеме используем его для разгона и выигрывания времени, преодолевая достаточно сильным галопом. Перед нами появляется стенка из бревен - обычное высотное препятствие. Но сейчас уже можно не ждать подвохов: последние препятствия расчитаны на то, что мы устали и поэтому не сможем с ними справиться. Но ведь это не наш предел, правда, Байрон? Конь будто отвечает на мои слова, чисто перелетая через стенку и возвращаясь на импульсивный галоп. Мы заходим на плавный поворот, выезжаем на следующий барьер: дорожку пересекает яма. Байрон оталкивается достаточно сильно, чтоб в следующий момент оказаться по другую сторону от нее. И мы направляемся к барьеру из двух бревен, меньшее лежит ближе к нам, а за ним второе - покрупнее. Байрон слышит мой посыл, и заданого импульса хватает и на высоту, и на ширину препятствия. Мы оба устали, но сейчас не время думать об этом. Последнее препятствие сегодня - это небольшой насыпанный земляной вал. Байрон справляется с ним с завидной легкостью, и на нашем любимом галопе мы выносимся за пределы маршрута. Я осторожно перевожу коня в рысь. Наше время уже зафиксировали, и теперь мы отправляемся отшагиваться после этого испытания. На манежике, предназначенном для этих целей, мы отправляемся наматывать круги. Я не могу успокоиться: меня захлестывает гордость за своего Байрона. Ты большой молодец!
Для меня ты всегда будешь конем, пьющим звездную воду.
Многие из нас когда-то мечтали о роскошных и элитных скакунах. И сколь удивительно нам будет обнаружить, что такой огромный талант, потенциал, надежность прячутся в сером терском жеребец, всегда работавшим с новичками. Насколько ты стал мне дорог. Хватило всего лишь года... Нет, мы всегда были такими. Просто долго ждали встречи. Эти месяцы тренировок, прогулок, отдыха и работы – бесценны для меня. Байрош, я безумно тобой горжусь. Мы проделали колоссальную работу. Мы смогли обучить Фридриха и не только, за все это время мы научились понимать друг друга абсолютно без слов, мы продолжаем узнавать, сколько всего мы можем. Когда мы попали друг другу в руки, мы были обделены.
Мы прошли столько сложных испытаний, что ров с водой или банкет - кажутся нам развлечениями. Самое сложное: это когда в твоих серых ногах дрожь, ты низко опустив голову стоишь и боишься пошевелиться. Опять съел чего-то не того. А у меня дрожат руки, дрожат ноги, дыхание сбито, а сердце колотится. И, раз уж так, что чем выходить взмыленными, но довольными с маршрута, приятнее даже просто осознавать, что у меня есть Байрош, что он верит мне и что нам еще есть куда стремиться, что очень многое еще только впереди.

0

13

Игра Рей/Минт.

on going

*тык*

Рей, Минт (очередь соответственно)

Время крайне подходящее для тренировки, по мнению тренера
Место открытый манеж с множеством конкурных препятствий
Погода грязно, сыро, промозгло, мокро. ветер шарпает подолы куртки и развеевает короткую гриву каракового жеребца. утром прошел холодный и немилосердный, отчетливо осенний дождь
И не смотря на такой набор обстоятельств тренировка состоится. Но тем, кто в ней участвует, нужно превозмочь кое-что большее чем обычная непогода. Между ними стоит черная и высоченная стена непонимания. И по две стороны этой преграды они не могут прислушаться друг к другу. Бессмысленный и безнадежный сюжет? Дорога в никуда? Или есть лучик, что может пробить эту сплошь черную стену? Или эти две души могут услышать одна другую?

Рей.

Гадко. Пожалуй, этим словом можно обойтись, не вдаваясь в подробное описание погоды, планов, настроения. Тренер просто мастер выбирать время тренировки. Эпично, символично. Безрадостная погода под безрадостную работу. Что ж, значит так тому и быть. Солнечный безветренный день смотрелся бы нелепо и дико в нашем случае, как поминки на свадьбе. Самое приятное в этом промозглом холодном утре - переодеться в сухую и теплую, пока еще чистую одежду, после того, как вымок напрочь под дождем. Натянув второй сапог и прицепив шпоры, я задержался на скамейке. Еще было время сосредоточиться и подумать. Такие пятиминутки я устраивал перед каждой тренировкой, но не разу не использовал по назначению - действительно сесть и подумать обо всем хорошенько. Что я делаю, зачем все это? Нет, я каждый раз вставал и покорно шел на манеж, без анализа и выводов. А потом проклинал все и вся, хотя, кто мне доктор?
И сейчас я поднимаюсь на ноги, неохотно выхожу из раздевалки. Словно по заданной траектории. Снова в мрачном ожидании бессмысленного занятия. Было в этом чувстве и мерзкое сладковатое предчувствие. Оно пробивало до дрожи, до маниакальной и горькой ухмылки, граничащей с какой-то безысходностью, а может и истерикой. Я так и не понял его до конца, но каждый раз оно тянуло, словно в нем было какое-то спасение. Жуткое, неправильное. Название которого тщательно скрывается в подсознании. О нем узнаешь, когда уже поздно пить боржоми. Имя этому - разрушение.
Я не задержался у конюшни. Собрать лошадь вполне сможет коновод, и это его дело, как они доберутся до манежа. Мне не хотелось проводить ни минуты лишнего времени с этим конем, да и вообще, с лошадьми. Пусть за ними ходят и опекают коноводы, конюхи, ученики, целующие своих копытных чуть ли не в зад. Пусть они, не я. Для меня все ограничивается работой верхом, да и хватит. Все эти телячьи нежности казались мне дикими, а те моменты из чего-то далекого, когда я ночевал в деннике своего любимого (даже выговаривается это с трудом), почти стерлись из памяти, словно это было в прошлой жизни, и не моей.
На манеже уже ждет меня тренер: как всегда нетерпеливо переминается с ноги на ногу и перечисляет под нос известные ему ругательства. Не буду врать, что рад его видеть. Не буду врать, что уважаю его. Себя я тоже не уважаю, ведь вновь приплелся на манеж, лицезреть "любимого" тренера и "любимую лошадь". Не был бы слабаком - давно бы ушел. А я играю в одному известные мне игры садомазохиста вместе с конем. Если честно, ощущение каждый раз, что мы хотим "доиграть", сыграть в ничью. Только концовка будет плохой. Мы знаем это, но гоним к ней.
Под ворчания тренера про опоздание коновода я пытался предугадать, что ждет нас сегодня, и не мог. Русская рулетка, вот имя нашим отношениям. Вопрос времени и случайности, кто первым выйдет из игры.
Вдалеке замаячил силуэт, непрестанно дергающийся, словно в судорогах. Слышались вопли и проклятие, даже на расстоянии слух улавливал яростный храп. Горький, а это был он, то тащил коновода, то вырывался. И как бедняга ничего еще не вывихнул? Мне тоже стоит приготовиться к разным вариантам. Я не уверен, что кто-то останется целым. Вот он, уже передо мной. Моя караковая рулетка, палач и напарник в игре "угробь друг друга".
Да, тренер, я знаю, что у вас грандиозные планы. Я знаю, что вы готовы нас гонять, пока не попадаем. Я в полуха слушал план работу и порядок препятствий, ценные указания и прочее. Я больше был сосредоточен на том, чтобы этот дьявол не оторвал мне руку и не удрал за тридевять земель. Я не доверял ему, он мне тоже. Вот и все на этом. Запрыгнуть на него - тот еще трюк, достойный Копперфильда, после которого ты вообще принадлежишь не себе, а теории вероятности, воле судьбы.
Что ж, курок взведен. Давай играть, Горький.

Минт.

Мои ноги дрожат мелкой дрожью. Мое тело налито усталостью. Упрямо продолжая борьбу изо дня в день я обрекаю себя на упадок сил. Вчера я не давался в руки несколько часов, наматывая круги по леваде. И сейчас мои мышцы все еще напряжены после этой гонки. Люди уверены, что я сам виноват, отказываясь сдаться и согласиться с их правилами. Возможно. Возможно, я сделал неправильный выбор. Возможно, стоило остановиться, быть старательным и покорным. Съездить на несколько десятков соревнований и сдохнуть в пятнадцать лет. От травм, несовместимых с жизнью. Потому что тогда я был бы свободен. Они бы отпустили меня легко, они бы нашли другого конкурного коня. Но я так не сделал. Теперь я пленник их амбиций. Теперь я вынужден платить цену. Если бороться - то до конца.
Хоть моя война и не похожа толком на бой. Все мы живем в уверенности, что я - трус. Я все время убегаю от них. Но для меня смелость - это продолжать противостояние. А слабость - это позволить им откатывать на мне маршруты. Есть лошади, чья агрессия явная. Они причиняют людям боль. Но таким лошадям зачастую хватает парочки жестких методов. Со мной так не выйдет. Чтоб учить меня, вам нужно для начала заставить меня стоять рядом с вами.
Они приходят, не давая мне времени отдохнуть. Они уже не ходят по одному. Со скрипом открывается дверь денника. Я метаюсь в противоположную сторону и врезаюсь в стену плечом, по крупу разливается горячая пульсирующая боль от удара. Кажется, кожу содрал. Не могу позволить себе такую роскошь - отвлекаться на что-то. Дверь денника закрывается. Я почти прижимаюсь к стене. Один из них подходит ко мне, закрывает мне путь к отступлению, одевает недоуздок, крепко держит. Я весь дрожу. Подкашиваются ноги. Другой быстро смахивает с моей шерсти пыль. Кладет на спину вальтрап, седло, затягивает подпругу так, что мне почти нечем дышать. Пританцовываю в руках коневода. Они ловко научились все это делать. Но я по-прежнему лошадь. Наваливаюсь всем весом на человека, он перекидывает через нос цепочку на чембуре, и с помощью одного лишь недоуздка осаживает меня назад. Он держит меня за храп, опускает мою голову вниз, я наоборот пытаюсь поднять ее, пытаюсь развернуться и вырваться. Но они быстро снимают недоуздок и одевают уздечку, запихивают мне в рот трензель. Теперь у них гораздо больше возможностей причинить мне боль.
Ноги дрожат, я трепыхаюсь, тяну голову в сторону, налегаю на поводья всем весом, подпруга крепко притянула седло к моей спине, а железо бьет по зубам - я готов к очередной тренировке.
Они ведут меня в манеж. Я натягиваю повод, пытаюсь вырваться. Я мог бы вставать на дыбы, бить их копытами, отбивать задом, но единственное, чего я хочу - это вырваться. В манеж меня заводят, держа с двух сторон за кольца трензеля. Я вижу тех, с кем проведу ближайший час. Нахмурившись стоит тренер. Он устал ждать, когда меня приведут. Метаюсь в сторону, толкая одного из тех, кто привел меня, как можно дальше, прочь от этого человека, наступаю коневоду на ногу, он шипит от боли, отпускает уздечку. Дергаюсь еще раз, но нарываюсь на трензель и резкую боль, которую он мне приносит. Второй человек оттягивает меня назад, грубо одергивая. Мотаю головой. Меня передают в руки спортсмена. Я чувствую уверенность, твердость, несгибаемость, но все равно дергаюсь еще раз, как будто не знаю, к чему это приведет. Еще одна вспышка боли, но мне удалось чуточку насолить и человеку. (Надеюсь, я случайно выдернул его руку из сустава) Тренер подходит к нам. Забирает у спортсмена повод и держит меня так крепко, что я даже не могу дернуться. Мы стоим рядом. Я - тяжело дыша, раздувая ноздри. Он насупленно смотрит в сторону спортсмена. Я чувствую, как что-то опускается в седло, и начинаю трепыхаться. "Тшшш! Стоять!" - грубый оклик одергивает меня не хуже чем повод. Мотаю головой. Тяжело дышу, потому что безумно волнуюсь. Я боюсь того, что приближается. Я боюсь, что не справлюсь, не смогу противостоять. И больше всего мне хочется пропасть отсюда. Появиться где-то в теплом и темном месте. Возможно, навсегда.
Тренер все еще крепко держит меня, пока спортсмен, уверенно сидя в седле, разбирает повод. Мне кажется, они сильнее меня. Впрочем я готов к неравному бою. Я почти хочу этого.

Рей.

Конечно, как же без того, чтобы не пытаться вывихнуть мне руку? Силы и дури у этого психа хватит и не на такое. Нет, я ожидал от него такой подставы, но стервец умеет подловить момент, дернув мою руку с такой силой, до темноты в ногах. Пинаю его ботинком по ноге. Надеюсь, тебе так же неприятно. Сбоку слышится окрик тренера.
-Хиллс, мать твою, ты какую-то клячу удержать не можешь? Дай сюда!
Не знаю, что он там с ним делал, но по крайней мере, я могу спокойно залезть в седло, почти. Чувствую себя ребенком, который не может разобрать лошадь самостоятельно, на ходу, и ее держит тренер, презрительно прожигая взглядом. Настроения ни у кого не было, но какого-то лешего мы устраиваем эту показуху.
-Идите уже.
Что ж, идем. Пытаюсь шевелить пальцами, убеждаясь, что могу ими работать. Толкаю на шаг твердым шенкелем, держу в строгом коридоре ибо неизвестно, что еще в голову взбредет.
- Хиллс, чем ты там занимаешься? - голос тренера звучал с язвительными нотками.
-Разминка, что еще?
Сколько себя помню, это было привычным делом. Сначала разминка, потом работа, выработанный порядок и стереотип.
- А я думал, на пони катаешься. Развели детский сад. Разгоняй и заходи на маршрут, конь размялся по дороге. Пока будете кордебалеты выписывать, сил на маршрут не хватит, тут вам не выездка!
-Можно подумать, вас когда-нибудь интересовали наши силы - раздраженно пробормотал себе под нос, но громче произнести как всегда смелости не хватило.
Сдерживаемые трусостью эмоции дали верх и я заерзал в седле, выталкивая Горького в галоп почти нечеловеческими усилиями. Грубее и четче сработать поводом, сильнее толкнуть шенкелем и не забывать держать равновесие, на случай чего. Я чувствую скованность движений Минта, чувствую дрожь. Может разминка облегчила бы дело и прогресс. Ах, нельзя? Тогда за чистоту прыжков и маршрут не ручаюсь. Голову заполнил деструктив и дикое желание что-нибудь разрушить: стойку с препятствием, планы и надежды тренера, тренировку, и себя с моим заложником.
Настойчиво заворачиваю коня на барьер, чем только могу: повод, шенкель со шпорой, голос. Я не собираюсь идеально проходить маршрут. Назло тренеру и себе. А ты, Горький?

0


Вы здесь » Аureа mediocritas » Зазеркальный дом » Dort am Klavier


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2016 «QuadroSystems» LLC